Но мистер Медж знал, что рано успокаиваться. Противник еще силен. Нет никого на свете опытнее и хитрее мистера Кента.
Поговорив с Сан-Франциско и заказав разговор с Сиэтлем, мистер Медж поднялся наверх, в комнату дочери. Ему хотелось отдохнуть хотя бы десять минут.
Амелия металась по комнате.
— Бэби, все идет великолепно, — сказал мистер Медж, потирая руки. Русские приступили к строительству подводного дока. Завтра мы протрубим об этом во всех газетах. Нельзя было сделать лучшего подарка мистеру Мору.
Амелия остановилась.
— Дэди, скажите, мы победим?
— Надейтесь на бога, бэби, пока все за нас. Мы начали кампанию в очень неблагоприятных условиях — вспомните гибель опытного туннеля в Черном море. Наши враги очень ловко использовали это. Шансы старика Мора были тогда минимальными, а теперь подводный док — это тот миллион голосов, которого недоставало нашему кандидату.
— Дэди, я должна сознаться вам, что не переживу поражения, — заявила Амелия, стиснув свои острые крепкие зубки.
Мистер Медж тяжело опустился в ажурное креслице у туалетного столика дочери.
— Почему, бэби? Что угрожает вашей жизни?
— Дэди! Я ненавижу, ненавижу, ненавижу! Вы ничего не понимаете!
— Не понимаю, — признался мистер Медж.
— Обо мне говорят бог знает что. Будто я… и мистер Кандербль… А я его ненавижу, и он мне нужен.
— Позвольте, бэби. Вы ненавидите рыжего Майка, теперь еще Кандербля, так зачем же он вам нужен?
— Нужен, нужен, нужен! — закричала Амелия, бегая по комнате.
— Я уверяю вас, бэби, это очень эксцентрично. Но…
Амелия остановилась перед отцом и выкрикнула:
— Дэди, вы «дикэй»!
Мистер Медж уставился на дочь, пытаясь понять, что подразумевает она под этим словом. Обычно оно означает дурную или плохую пищу, но его можно употреблять и как бранное слово: «изношенная рубашка», а то и просто «осел».
— Все знают об этом, а один только вы ничего не знаете, — сказала мисс Амелия, сдерживая слезы и отворачиваясь к зеркалу. — Если победит мистер Мор, я счастлива; если победит мистер Элуэлл то я несчастней-, шее в мире существо.
— Гм… — глубокомысленно заметил мистер Медж. — Как жаль, что вы раньше не сказали этого. Если бы это дошло до наших избирателей, то они, почувствовав здесь романтическую подкладку, подарили бы мистеру Мору лишний миллион голосов.
— Замолчите, дэди! Вы не смеете так говорить, — зашептала Амелия. — Здесь нет никакой романтики. Я просто его ненавижу, и он мне нужен. Вот и все. И это должно быть тайной.
— Тайна! О, это еще приятнее для избирателей. Если к вашему предвыборному аргументу еще присоединить и тайну…
— Ах, боже мой, дэди, что будет со мной, если победит этот ненавистный Элуэлл?
— Может быть, ваша ненависть немного ослабнет? — попробовал пошутить мистер Медж.
— Мистер Медж! — послышался хриплый голос снизу. — Сиэтль у телефона.
— Спешу, спешу!
Мистер Медж торопливо поцеловал дочь в волосы и, обрадовавшись случаю прекратить неприятный разговор, побежал к лестнице.
Мисс Амелия Медж прошлась по комнате, повторяя одно и то же:
— Как, как узнать результат голосования?.. В конце концов я должна это знать!
Сделав около тысячи шагов, мисс Амелия ответила себе, что это невозможно. Сделав вторую тысячу шагов, она остановилась, посмотрела в зеркало и стала приводить в порядок волосы.
— А я все-таки узнаю, узнаю, узнаю! Это будет даже лучше, чем пробные голосования Института прогнозов. Я отправлюсь к Мэри Смит. У нее самая большая и самая средняя американская семья.
Амелия бросилась выбирать платье. Через несколько минут ее нежно-розовый автомобиль мчался в Джэмэйку.
С океана дул ветер. В Нью-Йорке это очень неприятно. Но Амелия не замечала сейчас ничего. Она очень спешила и остановилась только один раз у кафетерия, чтобы, опустив в щелку хиромантного автомата один цент, узнать результат будущего голосования и свою судьбу.
Полученный из аппарата ответ гласил:
«Ваше горячее желание исполнится, если никто в мире еще более жарко не пожелает обратного».
— О! — воскликнула Амелия, повеселев. — В таком случае старина Мор будет президентом. Никто не может желать этого так жарко, как я.
…Семья Смитов занимала в Джэмэйке такой же коттедж, как Меджи во Флашинге. Мисс Амелию встретил старый Бен, отец ее подруги.
— О, леди! Я так польщен, что вы, дочь столь знаменитого теперь человека, заглянули к нам. Мэри побежала в магазин, она скоро вернется. Проходите, леди.