Аня засмеялась и отвернулась от Елены Антоновны.
- Вы ничего, ничего не понимаете, - сказала она, вдруг становясь серьезной. - Простите, Елена Антоновна, что я так сказала...
Елена Антоновна пожала плечами.
- Хотите, я объясню? - Аня вскочила. - Вы думаете, что я не женщина, что я выродок какой-то? Я никому об этом не говорила, но вам скажу.
Елена Антоновна тоже поднялась и пристально посмотрела на взволнованное, покрасневшее лицо подруги.
- Я не только потому бросила медицину, что не верю в нее. Я не могу сейчас иметь ребенка. Еще слишком больно, но... я хочу участвовать в том огромном, большом, значительном, что задумал Андрей. Я не только полюбила Андрея - я давно увлеклась его проектом Арктического моста.
- А потом увлеклась полетом на Луну?
- Ах, нет, - отмахнулась рукой Аня. - Это я только так всем говорила.
- И Андрею?
- Да, и ему.
- Сядь, сядь, Анна. Кажется, это очень серьезно. Я должна тебя понять.
- Поймите меня. Тогда, на корабле, я совсем не знала техники. Мне казалось замечательным то, что делал Андрей, и мне было горько, что я так далека от него в том, что ему ближе всего. А мне хотелось быть достойной его, даже равной ему. И вот... Ты знаешь, я однажды вспомнила те реактивные самолеты... быстрее звука... о них Андрюша в бреду говорил... и о трубе... И вдруг я представила, что в Арктическом мосте должны мчаться с такой же скоростью вагоны-ракеты. Это было так замечательно, что я несколько дней только об этом и думала. Я никому ничего не сказала тогда, но достала книги о ракетах, правда, очень непонятные...
- Аня, Аня, не может быть! - всплеснула руками Елена Антоновна.
- Но только, когда Андрей был в Америке, я решила поступить в Институт реактивной техники, чтобы спроектировать ракетный вагон для его Арктического моста. Мотор у меня уже рассчитан, остался только вагон...
Елена Антоновна долго молча смотрела на свою подругу. Аня показалась ей совсем другой - гордой и печальной.
- Так вот ты какая... - тихо произнесла Елена Антоновна.
Аня опустила голову. Пальцы ее отламывали кусочки коры с поваленного ствола.
- А как же теперь? - спросила Елена Антоновна.
- Я показала свой проект только одному человеку - Волкову. Вы знаете его. Он был у папы.
- И что же он сказал?
- Он одобрил проект - это ведь мой диплом - и понял меня. Это замечательный человек! Теперь я уверена во всем.
- Ты скажешь Андрею?
Аня подняла гоЛову и с грустью проговорила: - Я бы все давно рассказала ему, если бы он с самого начала не отнесся пренебрежительно к моей ракетной технике. А теперь - пусть он подождет; пусть моя законченная работа будет ему сюрпризом.
- Боже, какие вы оба глупые! Пойми хоть ты, что это гораздо серьезнее, чем ты думаешь.
Елена Антоновна пристально посмотрела в глаза Ане. Та упрямо встряхнула головой.
- Смотри, кто сюда идет. - Аня, по-видимому, была рада перемене разговора. - Это заместитель Андрея по строительству опытного туннеля. А я-то в таком виде... Давай убежим?
К берегу пруда быстро шагал Степан Григорьевич. Выйдя на обрыв, он сразу же увидел лодку с Иваном Семеновичем Седых.
- Иван Семенович, Иван Семенович!.
Старик не изменил своей позы.
- Товарищ заместитель министра!-громко и отчетливо крикнул тогда Степан, сложив ладони рупором.
Эти слова настолько не вязались с обстановкой, что Иван Семенович оглянулся и, сев за весла, несколькими сильными движениями направил лодку к берегу.
- Что такое? - прошептала Аня, наблюдавшая за этой сценой из-за деревьев.
- Иди переоденься,- потащила ее к дому Елена Антоновна.
Но Аня уперлась. Лицо ее стало напряженным, рука жесткой. Стоя неподвижно, она наблюдала, как причалила лодка, как Корнев протянул Ивану Семеновичу какую-то бумажку.
Аня вырвала у Елены Антоновны руку и стала спускаться. Она встретилась с мужчинами на крутой тропинке.
- Анка, скорей машину! В Москву! - крикнул Иван Семенович.
Лицо Корнева было непроницаемо, но серьезность отца многое сказала Ане. Не произнеся ни слова, она повернулась и быстро побежала наверх.
Мужчины торопливо прошли мимо встревоженной Елены Антоновны, не обратив на нее внимания.
Из ворот в конце аллеи выехала машина и, набирая скорость, промчалась к шоссе.
Елена Антоновна успела заметить, что за рулем сидела Аня в том же мокром платье.
Сзади нее она увидела Ивана Семеновича в белом летнем картузе и Степана Григорьевича.
Машина круто повернула и выехала на Московское шоссе.
- Что же случилось? - проговорила Елена Антоновна.
Маленькая машина неслась по шоссе с совершенно недопустимой скоростью. Но это, по-видимому, не удовлетворяло Ивана Семеновича.
- Что ты ползешь, как улитка? - ворчал он. - И за что тебя только милиционеры штрафуют.
Аня молчала, закусив губу.
В одном месте шоссе делало петлю и сотню метров проходило по вершине холма. Аня вдруг направила машину через канаву, включив передние ведущие колеса. Иван Семенович и Степан подались вперед, потом откинулись назад. Автомашина брала невероятно крутой подъем.
- Давай, давай, - пробасил Иван Семенович.
Через несколько секунд машина снова мчалась по шоссе. Аня оглянулась на отца. Глаза ее были сейчас холодными, серьезными.
- Может быть, ты мне все-таки скажешь, что случилось? - неторопливо спросила она.
- Да что тут объяснять! - сердито закричал Седых. - Вот она, радиограмма о бедствии.
- О бедствии... - прошептала Аня.
- От капитана плавучего дока Терехова: при первом же шторме все сооружение идет ко дну. Что я говорил? Нельзя с парохода тысячекилометровую трубу спускать... Давай обгоняй ту машину, да смелей... Черное море - это не пруд. Вот оно, техническое легкомыслие!..
Аня, бледная, по-прежнему закусив губу, смотрела широко открытыми глазами прямо перед собой. Ветер поднимал пыльные смерчи.
Автомобиль летел по левой стороне шоссе.
Встречные машины шарахались от него.
- Для спасения дока и людей капитан Терехов требует разрешения сбросить трубу туннеля в море,- сказал сухим, приглушенным голосом Степан Григорьевич.
Машина резко вильнула, хотя она мчалась сейчас по пустому шоссе. Седых вцепился в переднее сиденье.
- Тише ты, сумасшедшая!
Ветер свистел в ушах, врываясь через открытые окна. Первые капли упали на лобовое стекло. Сквозь косые струи дождя дорога была видна, как в тумане.
- И что же? - твердым, но чужим голосом спросила Аня.
- Да вот то, что твой Андрей упрямится. А кто лучше капитана Терехова океан знает? Раз он требует сбросить, туннель в море - значит, серьезно дело!
Аня упрямо молчала, но почему-то Степан Григорьевич стал отвечать на ее молчание.
- Видите ли, Анна Ивановна, мы строим опытный туннель. Наша цель сблизиться с трудностями, изучить их, ибо...
- Что "ибо", "ибо"? - оглянулась назад Аня. - Что "ибо", "ибо"? возвысила она голос. - Вы скажите, куда мы сейчас мчимся?
- Куда?-загремел Иван Семенович. - Сейчас по радио дам приказ сбросить трубы в море.
Завизжали тормоза. Иван Семенович и Степан Григорьевич резко качнулись вперед.
- Бешеная, совсем бешеная! - закричал Седых.
Машина стала посредине шоссе.
- Не поеду, - обернулась она. - Ни за что!
- Как не поеду? - заревел Седых. - Да я тебя!..
Рядом с машиной остановился мотоцикл с милиционером.
- Товарищ водитель, вы нарушили все правила. - Милиционер, откинув капюшон, взял под козырек. - Мне едва удалось вас догнать. Предъявите ваши права.
- Так ты не поедешь? - грозно спросил Седых, открывая дверцу.
- Ни за что!
- Ан,на Ивановна... - начал Степан Григорьевич.
- Товарищ водитель, ваши права, - настаивал милиционер.