Для предотвращения побегов и других нарушений лагерного режима МВД СССР в 1948 г. издало приказ № 00720, в соответствии с которым формировались негласные «бригады содействия». На 1 мая 1951 г. численность таких бригад на «Строительстве 503» составляла в среднем 13 % к списочному составу заключенных.
Всего на 1 января 1949 г. в бегах находилось 49 человек. На всех бежавших и незадержанных за 1947 и за 1948 гг. был объявлен всесоюзный розыск, за исключением четверых заключенных, на которых в связи с реорганизацией и переездами архивов не были найдены личные дела.
На 1 января 1949 г. оставались незадержанными и 15 бежавших в 1947 г. Побеги сопровождались серьезными эксцессами с жертвами среди гражданского населения и охраны. В 1949 г. из лагерей на строительстве дороги бежали 60 заключенных. При этом было ликвидировано 54 побега, беглецов вернули в лагерь и осудили к новым срокам заключения.
В 1950 г. на Строительстве 503 было 33 случая побега с количеством участников 61 человек. Семь человек из бежавших не смогли задержать. В 1951 г. побегов не было. Всего за 1949–1950 гг. бесследно исчезли 12 заключенных. Все они были объявлены во всесоюзный розыск.
Побеги, как уже указывалось, представляли большую опасность для окружающего населения. Так, спецдонесение прокурора Воркутинского ИТЛ А. Моисеенко начальнику Управления по надзору за местами заключения Прокуратуры СССР В. П. Дьяконову от 20 июля 1948 г. излагало истории ликвидации двух побегов предшествовавшего месяца.
Один из этих побегов имел для местного населения роковые последствия. Сбежали 33 человека, из них пятнадцать бандитов; через трое суток после побега вышли в расположение оленеводческого колхоза, где набрели на три ненецких чума. В чумах проживали сорок два человека (семь мужчин, пятнадцать женщин и двадцать детей, начиная с пятимесячного возраста). Все жильцы чумов были убиты топорами и выстрелами из винтовок.
В рабочих заметках председателя Тюменского облисполкома Д. Крюкова, сделанных в 1950 г., один из фрагментов гласил: «Рассмотреть вопрос о Терентьевой, у которой убиты 21 член семьи беглыми со “Стройки 501”. Осталась одна старуха 54 лет, ходатайствует о пенсии, о возвращении ей 44 оленей и помощи от колхоза за счет двухпроцентного фонда».
Об этих и других подобных событиях говорилось на собрании партийного актива Обского лагеря 20 июля 1948 г. Кроме двух случаев, описанных в спецсообщении прокурора, на собрании партактива обсуждался и побег 22 июня тридцати заключенных. Беглецы разоружили пятерых солдат, отобрав у них винтовки, убили начальника колонны и помощника прораба.
Третьего июля того же года бежала группа из 27 человек. При этом были разоружены четыре солдата, убиты прораб и охранник. Итого, в результате четырех побегов кроме колхозников были убиты семеро солдат, один начальник колонны и два прораба.
По этим событиям министром внутренних дел Кругловым был издан приказ, в котором делались выводы как по руководству Северного управления, так и по администрации Обского лагеря.
Во время побегов неоднократно фиксировался каннибализм. В письме и. о. начальника военизированной охраны Обского ИТЛ полковника А. Орлова начальнику ГУЛЖДС МВД СССР инженер-полковнику А. А. Смольянинову от 7 января 1953 г. приводятся шокирующие факты. В информации о ходе розыска двух бежавших заключенных (Александрова и Логвиненко) автор письма высказывает предположение, что во время побега третий его участник (Харитонов) в течение месячных скитаний «мог убить Александрова и Логвиненко и употребить их мясо в пищу». На самом деле практика побега матерых уголовников и одного-двух молодых и неопытных заключенных была достаточно распространенной. При этом молодых и наивных осужденных «бывалые» заключенные брали с собой, как они цинично выражались, в качестве «поросят». И во время долгого и голодного путешествия с живым «мясом» излишне не церемонились. Преследователи не раз находили в кострах остатки человеческих тел.
Охранников в лагерях Северного управления было слишком мало для того, чтобы бдительно присматривать за каждым заключенным. Из-за недостатка конвоиров часть заключенных порою даже не выводилась на работу.
Для предотвращения побегов, руководствуясь приказами МВД СССР и указаниями Главка (ГУЛЖДС), штабы военизированной охраны сводили заключенных в колонны, группируя по статьям уголовного кодекса и срокам лишения свободы. Внутри сформированных колонн при наличии сведений о готовящихся побегах лагерники сводились в особые бригады усиленного конвоя и выводились на открытые, хорошо просматриваемые объекты работ. Ограждение зон укреплялось частоколами и колючей проволокой, в лагерных пунктах, где работали дизельные электростанции, периметр зон освещался прожекторами.