— Придешь домой, Оля, — сказала она, провожая нас коридором к выходу, — позвони мне. Войдешь в комнату и сразу позвони. А ты, Вовка, звони от себя; на коммутаторе мне скажут, откуда ты звонил… из дому или из клуба. Я не смогу уснуть, пока не буду знать, что все хорошо… Спокойной ночи.
Мы прошли по деревянному тротуару вдоль больницы.
Была ночь, звезды на небе уже погасли, кружились снежинки в завихрениях ветра, на берегу гудел накат, долбили полярную тьму кларки ДЭС. Нас было двое, никого поблизости не было. Я поддерживал Ольгу под руку, она зябко куталась. Мы разговаривали, смеялись.
Мною овладело настроение, которое часто приходит, когда оказываешься наедине с женщиной, вызывающей симпатию. Я дурачился, дразнил — подзадоривал, Ольга поддерживала игру, не отнимала локоть, когда я прижимал его будто ненароком.
Мы сошли с лестницы на тротуар против застекленной веранды нашего дома. Ветер дергал фонарь на столбе, дергалась тень от абажура; снежинки вспыхивали в свете фонаря, проносясь стайками и в одиночку.
— Видишь… газовые гардины, а за ними два окна? — сказал я, остановившись, поворотив Ольгу лицом к окнам нашего дома.
— Ваша комната? — спросила Ольга.
— Теремок… В нем темно, и там волк. Сейчас мы подымемся по лесенке на второй этаж, войдем в теремок…
— И прогоним волка, да?
— Да… Мы включим свет — волк убежит. Волки боятся света… Недавно в Кольсбее был «Адам Мицкевич», он возвращался из «загранки», и я выменял у матросов пластинки… Мы будем пить шампанское…
— И слушать музыку, да?
— Да… И танцевать будем. Ты будешь танцевать, как танцуют индианки…
— Босая, на ковре?
— Да… А я буду говорить тебе то, что говорят царевнчи в сказках.
— А потом я кончу танцевать, вы скажете все красивые слова, и мы увидим, что только вдвоем, замолчим: будем стесняться даже смотреть друг на друга, да?
— Мы позовем волка на помощь…
— А потом нас разыщет Зинаида Ивановна, и мы скажем ей, что решили пожениться на время, пока будем жить на острове, да?
Я смеялся, как не смеялся давно.
— Все это я уже слышала, Владимир Сергеевич, — сказала Ольга. — Мужчины слишком много откровенничают между собой и поэтому часто повторяются.
Я хохотал.
— В двенадцать сменится с дежурства Зинаида Ивановна и надерет обоим нам уши, Владимир Сергеевич…
Мне сделалось легко и просто с Ольгой. Теперь я взял ее под руку так, словно мы знали друг друга давно и близко.
Мы прошли к дому, в котором жила Ольга, на углу свернули; шли вдоль глухой стены с единственным окном на втором этаже. Я обнял Ольгу за плечи.
— Здесь плохо видно и можно споткнуться, упасть ненароком.
В эти минуты я полностью разделял Лешкино кредо: «Девчонки затем и существуют, чтоб обнимать их и целовать. Они даже обижаются, если не делают этого с ними, — называют парней, которые слишком скромны, «лопухами».
— Не нужно, Владимир Сергеевич, — сказала Ольга, не вырываясь, не обижаясь, но освобождая плечи от моей руки. — Вы сегодня выпили, а завтра вам неловко будет встречаться со мной.
— Я бедовый, — сказал я. — И нахальный… Мне Юрий Иванович однажды сказал даже: «Се-терь-рь-рьва…»
— Папа рассказывал мне и много хорошего…
Мы прошли до угла и свернули за угол. Дом стоял фасадом к фиорду. Дорожка в две доски шла по камням к крыльцу, подымающемуся на цыпочках в сторону берега. На причалке крыльца горела электрическая лампочка; опорный столб бросал тень на дорожку.
— Почему ты говоришь мне «вы» и называешь по имени и отчеству? — спросил я.
— Так вы же старше…
— Когда между девушкой и парнем разница в шесть лет…
— Ого! — сказала Ольга. — А мне через три недели будет только восемнадцать.
— Мы друзья…
— Вы инженер…
— Я рабочий.
— Ага. Все равно инженер.
— Говори мне «ты».
— Мне неудобно, Владимир Сергеевич. Вы аж на шесть лет…
Мы поднялись на крыльцо, прошли по коридору; у двери в коридорчик, распахнутой настежь, Ольга остановилась:
— Спокойной ночи вам, Владимир Сергеевич. Спасибо, что проводили.
— Скажи «ты», — сказал я.
— Неудобно.
— Тогда я поцелую тебя, а девушки после этого сразу переходят на «ты».
— Ага. Девушку нельзя целовать, если она не хочет. Кто поцелует девушку против ее воли, тому не будет счастья, Владимир Сергеевич.