И теперь, лишь главный подошел к столу, покрытому красной скатеркой, из зала полетели предложения избрать президиум; по рядам пошел веселый шумок, заиграли улыбки.
— Не надо президиума! — кричал Радибога. — Пусть Анатолий Зосимович сам!..
Афанасьев оглядывался, разыскивая кого-то; вдруг закричал, подняв руку:
— Га-аг-аевой!.. Гаевого в президиум!
Все повернулись к Афанасьеву.
— Афанасьев! — выкрикнул Гаевой.
Грохнул смех.
— Ра-ди-бо-га! — кричали сквозь хохот.
— Бо-го-дар!
— Подвести черту!
У главного шевелился нос, фиолетовые прожилки выделились, глаза сделались маленькими. Запинаясь, он предложил переменить президиум.
— Со всей ответственностью, — сказал он, — нельзя, чтоб всегда был один и тот же состав. Лично…
Его замечание лишь подогрело членов производственно-технического совещания. Все сидели набрав воды в рот: предложенные кандидатуры не снимали, новых не подавали. Увещевания главного не помогли. Афанасьев побежал в президиум, не дожидаясь приглашения. В зале засмеялись. Гаевой вышел из ряда, шел по проходу.
На совещании присутствовало больше обычного итээровцев, рабочих — людей «от забоя», — спорили дельно, горячо. Главный был инженер толковый, увлекся и перестал замечать сидевших рядом — вступал в спор, горячился. Афанасьев не поднимал головы. Перед ним лежала стопка бумаги, он что-то писал, торопясь, перечеркивал написанное, переписывал. К концу собрания главный отвлекся: передал председательство Гаевому, углубился в чтение каких-то бумаг, то и дело улыбался, не то осуждающе, не то поощрительно. Богодар читал из тетради, кивнул понимающе, объявил:
— Товарищи. Поступили предложения дополнительно…
— Со всей ответственностью, хватит на сегодня, — прогудел кто-то.
— Мать честная!.. Да погоди телиться! — шумнул Остин, сидевший у прохода, против президиума. — Тише!
— Товарищи! — помахал рукой главный. — Хотя это и в компетенции Александра Васильевича, но я со всей ответственностью… Автор не называет своего имени. Приедет Константин Петрович — он лично знает… Автор предлагает механизировать выемку угля в новых лавах.
Афанасьев не поднимал головы, продолжал строчить что-то; главный читал расчеты, его прерывали вопросами, в зале сделалось шумно. Добычники встали горой за комбайн. Едва не каждый из них, кому довелось побывать в двадцатой лаве, признавался: и ему приходила в голову такая мысль, но как-то… настолько это необычно для условий и традиций острова… О комбайне говорили все. Предложение приняли единогласно.
А потом поднялся Афанасьев; заикаясь от волнения больше обычного, прочел проект радиограммы управляющему трестом. Афанасьев предлагал отправить радиограмму от имени первого на руднике постоянно действующего производственно-технического совещания: совещание просит Зайцева прислать первыми пароходами, которые будут открывать навигацию, первый для Шпицбергена комбайн…
— Я, товарищи… со всей ответственностью… думаю, Константин Петрович не взыщет с нас за то, что мы без согласования… и Александр Васильевич…
— Чего резину тянуть?
— Предлагаю, чтоб радиограмму подписал от имени собрания Анатолий Зосимович!
— Пра-а-вильно!
Второе предложение сверх повестки дня было проще первого. Засбросовая часть должна стать в строй к Первомайскому празднику. Пока комбайн будет «ехать» на остров, механизировать навалку угля в новых лавах с помощью обратного хода врубовки. Дело несложное, но эффективное — нужен лишь еще один транспортер СКР-11… Второе предложение тоже приняли единогласно.
Совещание прошло весело, все были довольны, расходились с прибауточками. Главный с солидной неторопливостью собирал на столе бумаги, к выходу шел морской походочкой, переваливаясь корпусом с ноги на ногу, все делал так, словно прибавился в весе, и говорить старался весомо.
С Зеленой, отрогов Линдстремфьелля падали на Грумант облака, бежали над фиордом в сторону Гренландского моря. Ослепительно-белый снег, перенесенный бураном с гор, завалил поселок, улицу и тропы к домам.
Буран, ураганным валом пролетевший над Грумантом, ушел. Но то, что оставил он после себя, продолжало жить на острове, в людях. Стремительные наскоки свирепой стихии не уходят бесследно.