— Константин Петрович велел пригласить Дудника! — Махнул рукой и вернулся в кабинет.
От Птички шла тропка по косогору, пробитая в глубоком снегу. Поземка почти занесла ее. На тропке был виден свежий след. Романов побежал по следу.
В полярку на Груманте загорелся террикон. Горноспасатели пытались погасить пожар взрывами: огонь остановили, но пожар не унимался. Тихое сгорание метана в породе терриконика не угрожало поселку и шахте, но оно неожиданно могло перейти в бурное. По распоряжению Батурина на терриконе выставили круглосуточный пожарный пост. Пожарники дежурили сутками. Из отходов леса они сколотили сторожку, поставили печурку, нары, стол — из окна наблюдали за поведением огня, выходили посмотреть. Сторожка стояла на склоне осыпи за породооткаточной галереей.
На посту стоял Савицкий. Он стоял возле сторожки, запрокинув голову, смотрел вверх, на осыпь.
— Дудник!.. Здесь Дудник? — крикнул издали Романов.
Савицкий вытянулся по стойке «смирно»:
— Никак нет, товарищ начальник. Убег. Схватил ружье, патронташ, кошки и убег.
Пожарник кивком головы указал на след, уходивший вверх по осыпи, к кладбищу. Романов не успел отдышаться; в голове начинало шуметь.
— Почему не задержал Дудника?! Слышал приказ начальника рудника: никто не имеет права выходить за пределы поселков?
— Никак невозможно, товарищ начальник. У Михаила Пантелеймоновича характер — он может по морде надавать: объект останется без присмотра. По уставу противопожарной службы не велено вступать в борьбу с частными лицами… А о приказе нам сию минуту, только что рассказали.
Романов зашел в сторожку привязать кошки к ботинкам.
Ни ночью, ни утром к Савицкому никто не заходил, кроме Дудника; породу не откачивали, терриконщика не было возле опрокида; терриконщик пришел лишь с полчаса назад, рассказал, что Афанасьев и Дудник пропали; Афанасьева еще не нашли. Дудник заходил к Савицкому дважды: на рассвете, когда вернулся с охоты, и перед тем, как уйти на фиорд. Савицкий не знал, что его ищут.
— Но сейчас-то, сейчас… ты ведь знал уже о приказе начальника рудника, садовая твоя голова?
Савицкий вновь опустил руки по швам, вытянулся:
— Мы живем в одной комнате с Михаилом Пантелеймоновичем, товарищ начальник. Михаил Пантелеймонович, когда сердитый, может из строя вывести. А у нас ответственный пост. Так что никак невозможно, товарищ начальник.
Возле сторожки пожарников Романова догнал терапевт Борисонник с аптечкой «первой помощи». Его прислал Батурин.
Трасса уходила в скалы: триста метров едва ли не отвесного подъема по карнизам, расщелинам и уступам. В начале полярки геологи натянули в скалах канаты. По канатной трассе Дудник ушел на Зеленую. Снизу его не было видно. Романов, Борисонник, Остин и Березин трижды кричали. Трижды прокатилось по скалам эхо… замерло в глубине ущелья.
На гору Романов поднялся обессиленный: сказывался недостаток кислорода в воздухе Западного Шпицбергена. Белье прилипало к телу, терло бока, поясницу; горели ноги от щиколоток до колен. Романов понемногу приходил в себя, поджидая Борисонника, Остина и Березина.
Трасса, отмеченная частыми вехами, тянулась по нижнему плато, потом через купол Зеленой — на восточные склоны горы, к поселку ГРП. След Дудника вел влево от трассы. Он уходил по нижнему плато, изрезанному большими и маленькими каньонами.
В километре справа от трассы показалась цепочка лыжников; ведущий на голову возвышался над товарищами; им мог быть лишь один человек на Груманте — заместитель начальника ГРП Игорь Шилков. С геологом встретились на трассе.
Буровой мастер Абубеков, узкоглазый татарин с добрым, смуглым лицом, крепыш, уступил Романову лыжи. И вновь Романов едва успевал за Шилковым. Перед глазами маячила лыжня, то исчезающая на насте, то глубоко врезающаяся в свежие наметы идеально белого снега… Шилков подпрыгнул — остановился между двумя каньонами… смотрел под ноги.
В развороченном снегу, возле тригонометрического столбика, лежали инкрустированная «ижевка»-бескурковка в разобранном виде и плащ, сшитый из плащ-палаток военного времени; помятая у горлышка алюминиевая фляга была надета цепочкой на заостренную конусом маковку столбика.
Вокруг были свежие следы; кто-то в сапогах с кошками вышел из каньона к столбику, ушел в пропасть. Шилков снял лыжи, поправил за плечами скатку тонкого альпинистского каната шагнул к пропасти. Клин плато, на котором стояли, обрезанный со стороны каньона, казалось, висит над головокружительной пустотой фиорда; далеко внизу виднелись миниатюрные с высоты ропаки; за узкой полоской припая уходило вдаль черное поле холодного, поблескивающего под солнцем фиорда. Вокруг все было белое, искрилось, словно солнце рассыпалось — осело огненной пылью на остров. Глаза резало от яркого света… Подошли геологи на лыжах; на верхнем плато показались Остин и Березин, Борисонник с аптечкой.