Батурину он позвонил с разминовки на квершлаге.
— Загляни-ко в камеру лебедки БЛ-1200, Александр Васнльевич, — сказал Батурин.
О целиках, об окровском порожняке ни слова.
— Сейчас? — спросил Романов.
— Ни к чему, — сказал Батурин. — Потопчешься в лавах маленько, тогда уж… Может, подскажешь чего…
Ого!.. Глаз Романова потребовался и на окре…
По квершлагу, шел электровоз, приближаясь, — из черной дыры квершлага катился грохот, нарастал быстро, уже заглушал голос. И Романов вдруг закричал в микрофон, торопясь сказать прежде, нежели грохот завалит его голос.
— Мы запаздываем с заявками на итээровцев! — прокричал он. — Надо и мое дело решать в конце концов!..
— Сделается, Александр Васильевич, — сказал Батурин. — Подгони-ко лебедку попробуй. Сегодня-завтра все сделается. Можешь считать, что твоя судьба решена…
Электровоз выкатился на разминовку: прогрохотал, нырнул в черную дыру квершлага в другом конце разминовки — вагонетки катились за ним, удаляясь, грохот тянулся наизволок за вагонетками, затихая…
Лебедка БЛ-1200 на верхней площадке бремсберга — единственной подземной артерии, соединяющей выработки старого шахтного поля с засбросовой частью, — была основным узлом бесконечной откатки, монтаж которой следовало закончить к предпусковому периоду; она должна была вступить в строй вместе с засбросовой частью. Но оборудование прибыло. Батурин решил смонтировать и начать эксплуатацию бесконечной откатки теперь. Это давало возможность улучшить оборачиваемость транспорта на бремсберге — высвободить часть вагонеточного парка для добычников. В ущерб другим работам Батурин торопился с бесконечной откаткой.
В камеру лебедки БЛ-1200 Романов пришел в середине смены. Бригада плотников-бетонщиков уже начала ставить фундаменты.
В тесном пространстве подземелья, похожем на погреб, желтоглазо светились запыленные переносные электролампочки, метались лучи шахтерских фонариков. Стучали топоры плотников, наращивающих опалубку фундамента, надрывно стонали вибраторы, уплотняющие бетон, грохотала бетономешалка. Сырой, холодный воздух казался густым от шумов. Пахло подмерзающим на холоде бетоном.
Днище маслосборника под барабан лебедки уже было выведено до проектной отметки. Из студенистой поверхности бетона, покрывающейся тонкой пленкой льда, торчали ржавые электроды, зачищенные на концах. Электроды были расположены симметрично. Возле них ползал на коленях Афанасьев; спецовка была забрызгана строительным раствором, в ушанке занозилась щепа. Голыми пальцами, обжигаясь о холодный металл, Афанасьев прикручивал к электродам медные проволочки. Возле него сидел на пятках электрик, подавал проволочки; шея была обвязана вафельным полотенцем. От электродов к электрику проволочки сходились веером.
Романов наклонился к смуглолицему татарину с глазами, окаймленными сеточками тонких морщин, крикнул:
— Что вышиваете?!
Губайдулин подтянулся на цыпочках, крикнул в ухо Романову:
— Электропрогрэв!.. Фундамент быстрэы будзт!.. Лучше будэт!
— Кто это сочинил?! — крикнул Романов.
Губайдулин указал на человека, стоявшего к ним спиной. Человек что-то кричал Афанасьеву, показывая на медные проволочки рукой, сжимая в руке пучок электродов. У Романова, лишь он признал кольсбеевского десятника стройконторы Жору Березина, лоб покрылся испариной.
Мельчайшие частицы угольной пыли, подымающиеся в лавах, распространялись по горным выработкам, — шахта напоминала гигантский патрон, заряженный порохом; нужна была легкая искра… Контакты на электропрогреве были открыты…
Переступая через кучи щебенки, доски, бумажные мешки с цементом, Романов устремился к электрику.
— Кабель подвел от сети?!
— Уже!
— Контакты ноздрями закрывать будешь?! Тревожный ветерок прошел по камере. Перестали стучать топоры, подавились вибраторы.
— Жить надоело?!
Грохотала лишь бетономешалка. На рабочего в ватнике, заправленном в брезентовые брюки, закричал кто-то:
— Да замолчи ты!
Рабочий остановил бетономешалку; большими, округлыми глазами смотрел из-за нее… Электрик уже стоял на ногах:
— Мне велено, Александр Васильевич…
— Шахту взрывать?
В камере сделалось словно в склепе. Все тревожно смотрели на Романова и электрика.
— Мне велели…
— Убирай.