Никто, кроме Светы, не мог понять смысла этого послания. А вот жена – Луценко мог быть в этом уверен – сразу бы поняла, что он хотел ей сообщить. На курорте в Паттайе они были два года назад, когда денег в семье хватало и будущее казалось безоблачным. Отдохнули и правда хорошо, но когда пришло время возвращаться, в стране разразился острый политический кризис. Толпы митингующих захватили международный аэропорт, и никто из туристов не мог вылететь на родину. Семья Луценко три дня жила в аэропорту. Спали на полу, жевали сухие булки – деньги все кончились, выскребали буквально последнее. Лишь на четвертые сутки их смогли отправить на родину из другого аэропорта. Так что все в семье отлично понимали фразу «условия как на курорте в Таиланде».
А Свешников, их сосед по дому, был известным сутягой и склочником. Вечно ему все мешали: и дети, играющие под окнами, и машины на стоянке, и дворник, который «не вовремя» мел тротуар… Сосед не слишком походил на схвативших их бандитов, но более близкого сравнения Луценко не нашел. Ну, и насчет мака с коноплей он вставил не случайно: надеялся, что жена поймет про желание охранников приучить их к наркотикам.
Написав, он невинным тоном спросил:
– Ну что, можно отправлять?
– Одну минутку, сеньор, – остановил его Чумпитас. – Вы же понимаете, что тут у нас особые условия, и мы вынуждены принимать некоторые меры предосторожности… Положите пока письмо в ящик.
Луценко так и сделал. После этого сеньор Чумпитас что-то тихо сказал переводчику, тот занял место у монитора и прочел письмо инженера. Некоторое время он его изучал, потом повернулся к Луценко и спросил:
– Что вы имеете в виду под маком и коноплей, которых якобы много в здешней пище?
– Ну, мне показалось, что тут есть что-то такое… пряное… – заявил инженер.
– Ах, вам показалось… – усмехнулся переводчик. – А ведь подобное сообщение может обеспокоить ваших родных! Причем совершенно напрасно: в нашей пище нет ни мака, ни этой… конопли. Так что в интересах ваших же родных я эту фразу исключу. Надеюсь, вы не возражаете?
Луценко пожал плечами: делайте, мол, что хотите.
– А еще меня смущает ваш сосед, – продолжал переводчик. – Поскольку я совсем не знаю этого сеньора, мне кажется правильным вовсе его не упоминать. Пусть будет написано просто: «И люди хорошо относятся». Не возражаете?
На этот раз инженер решил возмутиться.
– Хорошо относиться можно по-разному, – сердито заявил он. – Я хотел, чтобы все было точно. Если вы во всем видите подвох, давайте вообще оставим одну фразу: «Я жив и здоров».
– Нет, зачем же! – воскликнул переводчик. – Пусть останется эта фраза… о Таиланде. В таком виде и отправим.
Луценко согласился. Он думал, что на этом их беседа и закончится, однако сеньор Чумпитас вновь пригласил его за стол.
– Я знаю, что у вас кончаются сигареты, – сказал он. – Позвольте вас угостить.
И он протянул инженеру открытую пачку дешевых мексиканских сигарет – Луценко такие видел много раз, на стройке их курили все. Инженер не мог побороть искушения – ведь в его пачке осталась последняя сигарета. Он сказал «спасибо» и взял одну сигарету.
– Не стесняйтесь, берите про запас, – предложил Чумпитас. – И я закурю с вами за компанию.
Он щелкнул зажигалкой, дал инженеру прикурить. Некоторое время они молча курили, потом начальник лагеря сказал:
– Я мог бы предложить вам, сеньор Луценко, еще один способ расслабиться и успокоить нервы. Это наш исконный народный способ, его использовали еще древние инки…
– Вы имеете в виду коку? – спросил инженер.
– Да, именно коку, – кивнул Чумпитас. – Да, я мог бы предложить вам понюхать немного порошка или пожевать стебли коки. Это совершенно безобидная вещь, уверяю вас. Наши предки с помощью коки снимали усталость, применяли ее для обезболивания, при лечении многих болезней. Наш идейный противник, безбожный президент Браво, вообще пропагандирует коку чуть ли не в школах. Однако я догадываюсь, что вы настроены против приема этого замечательного растения, считаете его наркотиком. Я не буду вас принуждать. Было очень приятно познакомиться, сеньор Луценко!
Он потушил сигарету и на прощание протянул Луценко руку. Тот невольно ответил тем же. В такой сердечной обстановке их встреча и завершилась.
Когда инженер вернулся в барак, все его товарищи были уже в сборе. Малышев, как видно, уже успел рассказать Русанову и Хайдарову о своем пребывании в штабе. Однако Луценко тоже хотел об этом услышать; пришлось механику повторить рассказ.