Все эти мысли промелькнули у меня в голове, пока довольный (понять бы ещё, чем) Макс целовал меня. В отличие от прошлого раза, сейчас он был осторожен, даже нежен. Оторвавшись от моих губ, он улыбнулся и сказал:
- А теперь вернёмся к тому, на чём мы остановились. Сними блузку. Я хочу увидеть твою грудь. Тут никого нет, стесняться некого.
- А ты? Тебя стесняться не нужно? – я расстегнула верхнюю пуговицу на блузке. – Или ты не в счёт?
- Я в счёт, - засмеялся Макс. – Но стесняться меня не нужно. Игрушки не стесняются своих владельцев.
Я прикрыла глаза и медленно расстегнула все пуговички на блузке, потом распахнула её и дала упасть на песок. Макс подошёл ко мне и, подставив ладони чашками под груди, стал покачивать их, словно взвешивая. Потом медленно сжал, массируя. Отпустил и снова приподнял. Сжал пальцами соски и медленно оттянул, присмотрелся и снова сжал, слегка покручивая. Соски сразу затвердели: у меня грудь вообще очень чувствительная. Макс опустился на песок и потянул меня к себе за руку. Опустилась на колени рядом с ним, но он слегка нажал мне на плечи и уложил на песок, оказавшийся достаточно тёплым.
- Положи ладонь себе на грудь, - велел он негромко. – На любую. И погладь её. Так, как хотела бы, чтобы гладил мужчина. Или как ты делаешь, когда мастурбируешь. Ты же ласкаешь себя, я уверен. Вот и сейчас сделай так же: поиграй с ней, возбуди сосок. Хотя он уже проснулся. Вон какой твёрдый. Потрогай его, теперь сожми…сильнее, оттяни вверх. О, Элис, как это красиво – женщина, ласкающая свою большую грудь. Пипец. Да, детка, оттягивай его.
Я лежала на песке и с ужасом чувствовала, как грудь наливается, а сосок твердеет, возбуждаясь. Всё это было дико, странно, неприлично, но при этом возбуждало. Я что – латентная нимфоманка? Но мне нравилось ощущение полной мягкой груди под ладонями, нравилось пальцами ощущать то, каким крупным и твёрдым стал сосок. И когда я почувствовала на второй груди, не той, которую я ласкала, его губы, я не стала даже пытаться отталкивать его. Его рот накрыл сосок, втягивая и выпуская. Он устроился рядом поудобнее и начал обводить горошину языком, то прикасаясь, то обводя вокруг. Я невольно застонала, а он негромко рассмеялся и подул на влажный сосок, отчего тот стал ещё твёрже. Потом он осторожно ухватил его зубами и потянул вверх, не отпуская до тех пор, пока я не вскрикнула от боли.
- Тебе нравится? – он склонился к моему лицу. – Тебе нравится, когда я лижу и покусываю твои сосочки? Скажи мне…
- Да, - прошептала я, не открывая глаз. – Нравится.
- Скажи полностью, - он снова впился губами в сосок. – Скажи полностью, что тебе нравится. И ты хочешь видеть, как я это делаю?
- Видеть? – я приоткрыла глаза, чтобы тут же встретить его довольный взгляд. - А зачем видеть?
- Сначала скажи, потом объясню.
- Мне нравится, что ты ласкаешь мою грудь, - попыталась выкрутиться я.
- Нет, Элис, только без розовых соплей, пожалуйста. Я кусаю и лижу твои соски, тебе это нравится, вот и скажи об этом. Давай. Говори.
- Мне нравится, - я запнулась, и он тут же прикусил уже стоящий сосок, вызвав резкий вдох. – Мне нравится, что ты… лижешь и кусаешь…мои…соски.
- Умница, - проворковал Макс, зализывая укушенный сосок, уже изрядно распухший. – Видишь, это ведь совсем не сложно. А видеть нужно для того, чтобы знать, как твоё тело реагирует на различные прикосновения. И потом…это так возбуждает.
С этими словами он приподнял рукой одну грудь так, чтобы мне был виден сосок, и осторожно кончиком языка провел вокруг него, отчего тот потемнел и напрягся.
- Видишь, как он реагирует на мой язык, а я ведь даже не притронулся к нему, - с этими словами Макс лизнул сосок, потом взял в рот и начал посасывать.
Я смотрела на его губы, сомкнувшиеся вокруг соска и не могла поверить, что это мой начальник, с которым у меня были более чем прохладные отношения, сейчас сосёт мне грудь. Сумасшедший дом какой-то. И ведь он прав: это очень возбуждающее зрелище. Одно дело только чувствовать, и совсем другое – и чувствовать, и видеть.