Голос вкрадчивый, убаюкивающий, а в глазах просматривалась бескрайняя пустошь. Он словно нежилой дом с выбитыми окнами, фасад которого таит больше красоты, чем внутреннее убранство.
— Я не понимаю. О чем вы?
— Кого ты убила? — перефразировал пытливый негодяй, навалился бедром на столешницу и будто бы приготовился к длинной беседе.
Алина похолодела так, что занемели кончики пальцев на руках и ногах. Откуда ему известно? Неужели он как-то связан с той давней историей?
— Я не понимаю, о чем вы, — повторила она и отшатнулась бы, если б могла, когда мужчина вдруг вскинул ладонь и жестом усталого человека отер лицо.
— Ты вроде поговорить хотела, а не отнекиваться. Если нет желания исповедаться, я просто закончу то, за чём пришёл, и оба останемся в выигрыше.
— В выигрыше? — еле вымолила Алина.
— Безусловно. Ты очистишь душу, а я... — он замялся, подбирая подходящее слово, — а я получу своё. Честная сделка, по-моему.
— Почему вам так нужно меня убить?
— Тебе, — поправил душегуб. — Раз уж мы сблизились настолько, что ты лежишь на моём ритуальном столе, вполне можешь обращаться ко мне на «ты». Пожалуй, я даже представлюсь: Демон.
— А-алина, — прозаикалась она.
— Знаю. И жду ответа на свой вопрос. Кого ты убила?
Мысли сновали под черепной коробкой на скоростном экспрессе. Если начать откровенничать, в конце можно надеяться на снисхождение? Или он напрочь лишен сопереживания, как и все прочие маньяки?
— Я никого не убивала, — чуть не плача от досады, сказала Алина.
— Тогда и я заглянул просто тебя навестить. Чао, — он ткнул ей в лицо влажный носовой платок с намерением вновь заткнуть рот.
Алина запротестовала:
— Хорошо, хорошо, я расскажу. Мы справлялись по реке Снежной и были так беспечны...
Она до сих пор видела этот момент перед глазами, словно он случился вчера. Река Снежная, что брала исток в горном массиве Тыргын и стекала с северного склона хребта Хамар-Дабан в озеро Байкал, считалась самой крупной и многоводной в тех местах, а ей она запомнилась прежде всего своей величественностью и обманчивым спокойствием. Ей помнилось, как солнце играло на волнах, создавая причудливые блики, а горы вокруг казались бесконечными.
— Когда рафт начал крениться, я не сразу поняла, что происходит. Вода обрушилась на нас, как тонна льда. Я видела, как Дима — наш капитан — пытался удержать судно, но течение было слишком сильным. Мы все оказались в воде.
Я выбралась первой. Помню, как кричала, звала остальных, но вода заглушала все звуки. Потом увидела, как наш перевернутый рафт медленно уносит течением, а под ним... под ним были они.
Она прервала рассказ, не в силах совладать с эмоциями. Наружу рвались вопросы, которые снедали душу изнутри все эти годы.
Почему я выжила? Что за жестокая шутка судьбы?
Теперь, когда она закрывает глаза, непременно видит их лица — испуганное лицо Саши, улыбку Кати, которая всегда первой начинала петь у костра... А она просто стояла на берегу и не могла ничего сделать.
Говорят, что время лечит. Но это неправда, самое фатальное заблуждение из всех существующих. Каждый день она задавалась одним и тем же вопрос: могла ли она что-то изменить? Может, если бы не отвлеклась на тот прекрасный вид, если бы настояла на том, чтобы обойти опасный участок...
Теперь ей приходилось жить с этим грузом вины. Видеть их во снах, слышать их смех, чувствовать их прикосновения. И понимать — иногда красота природы может быть смертоносной, а человеческая беспечность — губительной.
Алина больше никогда не подходила к горной реке. Не могла смотреть на воду без того, чтобы не вспомнить тот день, когда потеряла своих друзей. Десять лет назад — чудовищный срок, растянутый в спираль бесконечности. И каждый раз, когда на глаза попадалась группа туристов, отправляющихся в поход, сердце сжималось от боли и раскаяния.
— Тела погибших обнаружили в нескольких сотнях метров ниже по течению. У всех диагностировали утопление, — закончила рассказ Алина.
Он слушал с прилежанием, точно ретивый студент, жадно внимающий каждому слову лектора. И даже паузы, которые она делала, чтобы перевести дух и вычленить факты из эмоциональной картины, воспринимались им очень внимательно.
— Сколько вас было? — деловито осведомился Демон. Вроде он так представился.
— Вместе со мной шестеро.
— Выжила только ты?
Захотелось отвернуться, спрятаться, скрыться, только бы избежать утвердительного «да», что пощипывало на языке нотками острой горчицы.