Алина шваркнулась на спину и хорошенько приложилась затылком о плиточный пол. В голове что-то чавкнуло, будто саданули топором по арбузу. Боль горячей волной разлилась от шеи к позвоночнику.
Здоровяк склонился над хрупкой девушкой, уцепил её за талию, словно играючи, взвалил на плечо и поволок к выходу, как привыкли поступать его давние предки — австралопитеки.
В магазине снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. В воздухе повисла тяжёлая аура опасности. А на прилавке остался букет — последний след чьего-то присутствия. Но даже цветы в нём выглядели увядшими, будто впитали в себя весь страх и угрозу.
Более Алине не суждено было вернуться к торговле цветами.
В этот час зал жил своей жизнью. Лампы дневного света, похожие на усталые глаза великана, бросали тусклый свет на потертый линолеум. Запах хлорки и мужского пота смешивался с едва уловимым ароматом машинного масла, создавая неповторимый ансамбль тренировочного пространства.
Демон двигался между тренажерами, его мускулистое тело блестело от пота в тусклом свете. Зал, небольшой и уютный, словно специально создавали для уединенных тренировок — только он и железо, больше никого.
Каждое движение было отточено до совершенства: приседания со штангой, жим лежа, тяга верхнего блока. Его лицо выражало сосредоточенность, но периодически телефон в кармане спортивных штанов начинал вибрировать, нарушая медитативный ритм тренировки.
Первый звонок — короткий взгляд на экран, недовольный вздох и сброс вызова. Второй — более настойчивый, заставил его остановиться у тренажера Смита. Третий — уже раздражал, и Демон, чертыхаясь, ответил:
— Да, слушаю.
— Хо-хо, братишка, ты соизволил нажать на зелёную кнопочку, — полился из динамика жизнерадостный голос Маркела. — Я уж думал, дальтонизм окончательно победил, и ты жмешь отбой исключительно по ошибке, полагая...
— Чего надо? — грубо оборвал Демон.
— Мне-то? Да ничего. Хотел предупредить тебя по-братски, но коли уж ты не в настроении, перезвоню через месяцок.
— О чем предупредить? — Демон вытер пот со лба краем футболки.
— Лог звонил, — как всегда издалека начал балабол. — Попросил меня наведаться в Первомайский в какой-то цветочный магазин... погоди, я даже название записал...
— Цветочный рай? — с сомнением спросил Демон, разом теряя раздражение. Нотка обеспокоенности сделала его интонации мягче.
— Он самый, братка.
— Не трогай девчонку! Я сам разберусь, вообще никуда не езди...
— Дём, тут как бы от меня мало что зависит. Лог сказал приехать и почистить камеры, а с девчонкой он вроде сам разобрался уже.
Демон сцепил зубы, глаза полыхнули алым.
— Не приближайся к чёртовой лавочке, понял? Я сейчас разберусь.
— Э-э, нет, приятель, — Маркел поспешил отговорить друга от необдуманных шагов. — Не вздумай звонить Логу. Мне дали чёткие указания: тебя не предупреждать. Шеф сказал, лично тебе морзянкой по черепу отстучит за то, что, цитата: "Просрал приказ".
— Дословно можешь повторить?
Маркел очень похоже изобразил речь лидера:
— «Девку я заберу. Демону ни слова. Лично зуботычин ему насую за просранный приказ», вроде так это прозвучало.
— Куда он её заберёт? — Демон потихоньку срывался на рык, коря себя за беспечность.
Надо было объясниться с девчонкой, посоветовать сменить место жительства, залечь на дно на годик-другой. Почему не поступил, как с остальными?
Ответ он знал. Потому что поразила своей глупостью. Абсолютно пустоголовая девица и совестливая до потери пульса. Винила себя в смерти друзей. Идиотка.
Маркел тем временем ответил:
— Бро, начальство передо мной не отчитывается. Куда забрал — не знаю. Полагаю, ты сам скоро узнаешь. Лог не любит затрещины в долгий ящик откладывать. Если что, нашей дружбы мне будет не хватать.
А после заржал аки конь, местами переходя на хрюканье. Клоун.
Демон бросил телефон на скамью и вернулся к жиму, но мысли витали уже не здесь. В зеркале напротив отражалось его напряженное лицо — точеный профиль, нахмуренные брови. Телефон снова ожил, и мужчина, выругавшись, принял вызов.
— Привет, старина, — поздоровался Лог. — Как поживаешь?
— Не жалуюсь, — процедил сквозь зубы Демон. Гнев он контролировал хуже всего, и сейчас тот песчаной бурей сквозил в каждом слове.