Арлекина кинулась их ловить, чем привлекла к себе больше внимания, чем до этого. Все стали тыкать в нее пальцем и громко смеяться. Она пыталась подавить горькие слезы обиды. Её гордость была задета, рука болела, а карты, которые она сама себе выменяла в одной лавке за свой пустой кошелек, махали ей своими разноцветными лицами, будто прощаясь и разлетаясь все дальше по булыжной мостовой.
Внезапно кто-то схватил Арлекину за запястье. Она тихо охнула, так как боль пронзила ушибленную кисть. Это был директор уличных артистов. Он возвышался над ней словно гора, выпятив необъятный живот и утопая в своей рыжей скомканной бороде. Не церемонясь, он потащил ее к шатру, грубо затолкнул внутрь и произнес:
- Ты позоришь меня и всех артистов нашего уличного театра! Еще одна выходка и ты вылетишь отсюда! Ты совсем не приносишь деньги, на тебя только одни затраты!
В шатре раздались едкие смешки находящихся там артистов.
Арлекина стояла, сжавшись в комочек под натиском грозного взгляда директора и издевательских комментариев ее коллег.
- Я подобрал тебя чисто по доброте душевной, без образования, совершенно бездарной. Это что ли твоя благодарность мне? Ну-ка улыбнись!
Арлекина через силу улыбнулась, хотя взгляд синих глаз оставался пустой и грустный.
- И пошла, - он грубо выставил ее из шатра, откуда раздался смех. Арлекина понимала, что смеются явно над ней, но за год уже привыкла быть посмешищем.
Натянув бездушную улыбку, она двинулась снова в глубь толпы, пока не увидела маленького мальчика, который с интересом смотрел на нее. Впервые за долгое время ее взгляд потеплел, она присела к малышу и произнесла:
- Хочешь, я покажу тебе фокус?
Мальчик молча кивнул.
Арлекина достала из его кармана леденец, отчего тот пришел в полный восторг и сразу полностью засунул его в рот. Затем его внимание привлекли к себе бубенчики у нее на колпаке. Она начала смешно и задорно пританцовывать, чтобы они начали позванивать. Мальчик залился хохотом. Вскоре вокруг них собрались еще малыши. Арлекина, самозабвенно показывала им все свои умения, ловя восхищенные взгляды маленьких мужчин, которые еще верили в чудо. Их души были чисты и невинны, а взоры придавали ей сил. Она начала по-настоящему смеяться и веселиться, полностью погрузившись в своих маленьких зрителей. Они ей хлопали и кричали «еще», некоторые даже старались повторить за ней или вместе с ней прыгали и танцевали.
Арлекина начала показывать свои трюки с кувырками, сальто через голову и шпагаты, когда случайно задела мимо проходящего прохожего. Отчего он грубо ее толкнул. Она не удержалась на ногах и упала, всем телом ударившись о твердую мостовую. Руки и колени больно саднило. Арлекина внезапно почувствовала слабость от того голода, что она испытывала, от той безысходности, с которой жила. Руки не поднимали ее, ноги не слушались, по щекам текли черные от гримма слезы, а она продолжала улыбаться, силясь встать.
Толпа начала расходиться, подкидывая перед ней деньги, даже не удосуживаясь помочь.
Внезапно теплые руки обхватили ее за плечи и помогли присесть.
Арлекина подняла глаза и увидела точно такое же разрисованное лицо, в глазах Давида плескалось неподдельное беспокойство.
- Вставай, Арлекина.
- Не могу! Не хочу! Я устала! – ее голос сорвался на крик, и она зарыдала при всех, закрыв лицо худенькими руками. Плечи подрагивали от беззвучного плача, пока Давид крепко не обнял ее и не положил к себе на колени.
- Тише, тише, сейчас я уведу тебя отсюда, - ласково гладя по волосам, произнес он.
- Куда?
- Домой.
- Домой… - тихо повторила Арлекина, словно пробуя слово на вкус. – Как давно я не слышала это слово…
Она подняла глаза полные слез на Давида. На этот раз в них плескалось что-то еще кроме черного отчаяния. И произнесла:
- Меня зовут Лиза.
Конец