— Он же сейчас её убьет! Остановите поединок! Кто-нибудь! — вдруг закричала Морта.
Взглянув на вестницу смерти, Мироэн заметил, как быстро исчезло равнодушие и бессердечность, которые она проявляла во время своих битв. Сейчас он видел в ней обычного человека, который волнуется за близкую подругу и совсем не скрывает этого. Её руки панически тряслись от нерешительности. Она хотела вмешаться, но побоялась.
— Последнее слово? — спросил Всадник.
— До встречи в Преисподней, мерзкий червяк… — молвила девушка и плюнула скопившейся во рту кровью на доспех.
Восприняв это как неуважение, латник громко хмыкнул и обрушил колдовство на обессиленную Бэль.
Мрак, стремительно заполнивший поле битвы, распространился на трибуны под звук падающей колокольни. Зрители первых рядов испуганно покинули места и дали драпу, а остальные просто прикрылись руками. Герц схватился за рукоять Кровопийцы и не побоялся встретить дурную магию в лоб. И прежде чем эффект морока спал, он успел заметить вспышку зеленоватого и до боли знакомого ему света.
Арена превратилась в неглубокий черный кратер. На одном из краев ямы, ближе к выходу, стоял Темный Всадник. Окончив поправлять едва не слетевшие с рук перчатки, он посмотрел на исход примененного им колдовства и не возрадовался увиденному.
— Вот идиот! — прокричал Герц.
Бэль лежала почти без сознания на противоположном конце поля битвы. Рядом с ней валялась остывшая от жара глефа и два извивистых фламберга с жемчужными вставками.
— Я н-не п-просила т-тебя… д-делать… этого… — ослабленно пробормотала участница.
— Ты права, не просила. Но это сделала твоя подруга, Морта, — ответил Мироэн. Однако Бэль его уже не слышала.
Зрительские трибуны не знали, как им реагировать на такой внезапный поворот событий. Были те, кто радовался спасению девушки. Как находились и те, кто возжелал крови и зрелищ. Мнения разделились.
— Падший… — прохрипел сквозь забрало Всадник. — Думаю, тебе не стоит напоминать, что это моя битва и я вправе…
— Согласно правилам турнира, участникам во время дуэлей можно убивать своих оппонентов. Однако, сторонним запрещено помогать одному из них, иначе это грозит дисквалификацией, ведь так?
Мрачный рыцарь понял, к чему клонит Люмийский, и недовольно фыркнул.
— Я ей помог, она дисквалифицирована. А ты победил. Полагаю, вопрос закрыт.
— Нет, сопляк, ты не дал мне закончить начатое. А потому…
— А потому береги силы на завтра. Ибо от тебя и мокрого места не останется. Потому что я — твой следующий противник, — дерзко высказался принц.
Всадника эти слова ни капли не задели. Самоуверенность собеседника его не абы как позабавила.
— Смелый поступок… Оправдает ли он себя?
— Завтра и узнаем.
Мужчина в облачении направился в сторону металлической решетки. Ограда потянулась вверх, и он исчез, слившись со своей стихией. Однако на смену ему пришло множество гвардейцев, которым отдали приказ задержать нарушителя. Поправив бинты на голове, он поднял руки с осознанием того, что без проблем из этой ситуации ему не выйти.
*
Пятерка путников собралась в огромной гостиной, ожидая приговора. Мирана и Антия лежали на диванах и из-за той боли, которую они испытывали, не могли ни двигаться, ни говорить. Девчонки просто молчали, изредка глазея друг на друга. Люмия ходила по комнате, разглядывая полки с книгами, непонятные полотна и цветочные икебаны. Она все время находилась в лазарете, ухаживала за подругами и не знала подробностей инцидента, из-за которого вступили в словесную перепалку Герц и Мироэн.
— Ты что, совсем умом тронулся? На кой черт полез её спасать? — продолжал вопить мечник.
— А что мне оставалось делать? — поинтересовался принц.
— Ничего! Слышишь? Ничего не делать! Ты мог попасть под эту атаку и умереть! Или же мог быть дисквалифицирован! Или…
— Но ничего подобного не произошло? — отметил Люмийский. — Я ведь все рассчитал.
Брови Герца изогнулись.
— Расчётливый ты наш! Себя давно в зеркало видел? Уже примеряешь титул Магистра? Чего это ты не сунул нос в другие поединки и не спас там участников, погибших от рук победителей? А?
— Я спас её, потому что на это не хватило смелости у её подруги. И только посмей сказать, что ты не поступил бы так же, если бы я оказался на грани смерти, — скривился Мироэн. — А? Чего молчишь?