Мечник засомневался. Он было хотел расспросить обо всем старика, но потом понял, что тот и так слишком много поведал.
— Ладно, разговор затянулся. Мне пора идти. Спасибо вам еще раз. И простите, если что не так.
Чародей улыбнулся.
— Не стоит благодарностей. Дам тебе один скромный совет: не злись на своего товарища. Доброта, чувство справедливости и желание оказать помощь нуждающимся… Яблоня от яблони, как говорится…
Парень почти ушел, как Седрик вспомнил еще кое-что важное.
— И да, остерегайтесь Темного Всадника. Он не будет играться с оставшимися участниками. Особенно с Мироэном.
Уста героя растянулись в хитрой лисьей ухмылке.
— Знаете, даже для меня этот сорванец полон таинств. И когда он их раскроет, сдается мне, мы все будем приятно удивлены…
Собеседник покинул комнату. Седрик в последний раз посмотрел на рисунок, где были изображены его согильдийцы и, хлопнув книгой, вернул её на место. Счастливые воспоминания из прошлого грели душу Магистра не хуже, чем пламя в камине.
*
С балкона предпоследнего этажа башни Илдреда открывался неописуемо красивый вид на столицу Рахаса и на пустынные окрестности. Ночной Калидум был буквально усыпан мелкими огоньками, освещавшими широкие улицы и грязные закоулки. Ярче всех, конечно же, сиял Тай-Лум. С этого места можно было разглядеть абсолютно все: и пристройки, и искусственные сады, подсвеченные солнечными кристаллами, и фонтан с бьющей из него черной водой, и золотую купольную крышу. За пределами города, едва не у самого горизонта, виднелись неустанно извергающиеся вулканы и растекающаяся по их склонам вязкая магма. Защитный барьер, увы, знатно искажал ночное небо, делая его более фиолетовом, а звезды и луну — тусклыми.
Антия долгое время стояла и завороженно любовалась пейзажем, совсем позабыв о боли и страданиях, причинённых ей в бою. Девушке очень нравился пустынный город, но она предпочла бы вернуться в родные края, где есть свежесть, прохлада и её любимые цветы; туда, где все не такое рукотворное и фальшивое, как здесь.
— Не боишься простудиться? — за спиной раздался знакомый голос.
— Нет, я практически никогда не болею. С детства иммунитет хороший, — ответила Антия, ни капли не удивившись внезапному появлению Лилии.
Высший Мастер сменила обыденный наряд на легкое пастельно-красное платье, а рыжие волосы собрала в конский хвост. В правой руке, между средним и безымянным пальцем, волшебница держала почти опустошенный бокал белого вина.
— Отлично сражалась. Жаль, что объявили ничью, — затеяла разговор она. Звонко цокая каблуками, Лилия направилась к парапету и прислонилась к нему.
— Я не переживаю по этому поводу. Я достойно проявила себя и свои способности.
— А ведь могла и победить, если бы не подставилась под удар!.. — иронично отметила та.
— Простите за грубость, но это отнюдь не ваше дело. Я последовала личным принципам, — твердо сказала Антия.
— Смею предположить, что ты влюбилась в него! — опьянелым тоном протараторила женщина.
Это напоминало скорее милую болтовню близких подружек, нежели разговор двух совершенно разных по силе волшебников. После её слов брюнетка слегка покраснела.
— Вовсе нет! И… Вам-то что?
Женские губы вкусили полусладкий напиток. Разговор стал более откровенным.
— Ну признайся, мне можно. Я умею хранить секреты. Вот взгляни на меня. Как думаешь, молодо выгляжу?
— Ну-у-у… Д-да…. — робко ответила собеседница.
— Конечно, все так думают! Дамам вроде меня называть свой возраст неэтично, но тебе сказать можно, — молвила Лилия и добавила шепотом: — Я старше Седрика.
Антия округлила глаза и помахала головой, не в силах поверить услышанному.
— Как вы тогда…
— Это все Магия природы. Я постигла знания, которые позволяют любым клеткам в моем теле перерождаться и не стареть. Однако, вечная молодость — почти то же самое, что и бессмертие. Когда ты долго живешь, а твои товарищи умирают от старости — понимаешь, что это хуже визита в ад. Наверное, поэтому у меня так мало друзей, — жалостно усмехаясь, объяснила Высший Мастер.
— И вы тоже когда-то любили? — произнесла Антия, а когда поняла, что спросила, то непроизвольно прикрыла рукой рот.
— Да, еще и как… Но он пожертвовал собой ради меня. После этого я не ищу себе любви до гроба.
— Соболезную.
— Да не стоит, это так давно было. К слову, у нас и ребенок был, да. Вот только пришлось его отдать нормальным людям, ибо родитель из меня никудышный. Даже не знаю, жив ли он сейчас…