Внезапно над амфитеатром эхом пронесся голос Магистра. Разговоры прекратились.
— К-хм… Обычно я обращаюсь ко всем перед финальным поединком… — заговорил Седрик. — Однако сегодня очень особенный день. Безусловно, абсолютно все участники сего действа показали невероятную выдержку и силу. Мы стали свидетелями зарождения любви, укрепления духа и надежд. Многие, кто пал здесь во время сражений за право быть лучшим, могли бы жить, но правила есть правила…. Надеюсь, жертв больше не будет. Да хранит вас Деус!
Публика восторженно зааплодировала. Ржавые решетки по обе стороны арены со скрипом поддались, и из проходов вышли первые участники.
Облачённый в металл мрачный рыцарь казался нерушимой крепостью, которую нельзя взять ни самой сильной магией, ни физическими атаками. Но вместе с тем любое строение имеет свои недостатки: будь то плохая почва, на которой расположен фундамент, восприимчивость к погодным условиям иль сомнения, которым может поддаться находящийся внутри властитель. Стоило лишь понять эту слабость и воспользоваться ею.
В отличие от предшественников, сражавшихся с Всадником, у Мироэна было больше времени, чтобы изучить способности и повадки врага. И именно Феликс и Бэль подарили ему шанс победить в этой ожесточенной схватке. Парень пристально осмотрел оппонента с ног до головы, пытаясь найти еще какую-нибудь зацепку.
Он заметил то, чего нельзя было разглядеть с трибун. Под стальной маской заискрились красные глазища, схожие с теми, что у голодающего хищника, рыщущего в поисках сочной добычи.
— Ну что, Падший… У тебя была ночь на раздумья. Откажешься от боя и трусливо сбежишь? Или же ступишь на тропу, ведущую к верной гибели? — разговорился Всадник.
— Я отдал бы душу Диаболусу, дабы взглянуть на твое личико в тот момент, когда я спас Бэль, — с издевкой произнес Мироэн.
— У тебя будет подобная возможность… При условии, что одолеешь меня.
В обожженных руках сверкнул зеленый свет, призвавший из другого измерения два извивистых клинка. Взмахнув ими, Мироэн проделал рывок вперед и растворился в воздухе. Парень, подобно шквальному ветру, обрушил череду ударов на бронированного латника. Геминорумы бились о прочный доспех и звонко отскакивали, не нанося ему вреда. Всадник смиренно стоял и ничего не чувствовал. Хотя он и приравнивал эти атаки к комариному укусу, но в этот раз бездействовать не стал. В отведенной правой руке появился сгусток темной энергии, заставивший оппонента забеспокоиться и отступить.
— Это еще что за черт? — выкрикнул кто-то с трибун.
Темный комок изрядно вытянулся и материализовался, обретая форму меча. Избитое и покореженное лезвие из черного металла, казалось, вот-вот надломится от одного легкого взмаха. Концы ржавой гарды смотрели вверх, а навершие было отлито в форме миниатюрной черепушки.
— Вот теперь ты настроен серьезно. Это напоминает мне реальный бой, а не игру, — с ухмылкой заявил Мироэн.
— Шесть… — прошипел Всадник, но никто не придал этому особого значения.
Выждав подходящий момент, парень пустился в пляс с ветром. Приблизившись к сопернику, он нанес несколько ударов. Два последних были заблокированы вражеским мечом.
— Пять… — вновь произнес инкогнито.
Принц продолжил натиск. Вложив в фламберги больше духовной силы, он ускорился. Но Всадник успевал отражать удары, попутно продолжая обратный отсчет.
— Да чтоб тебя! — выкрикнул Люмийский, махнув оружием. Сильные порывы ветра, выпущенные Геминорумами, не давали недругу сдвинуться с места и в то же время не могли свалить его с ног. Мироэн, пользуясь замешательством участника, подобрался ближе и скрестил клинки, направив их острия в отверстия забрала. Но на их пути встал изношенный меч врага.
— Один… — тихо произнес он.
Мироэн попытался отступить, но мрачный рыцарь не упустил свой шанс. Хватко вцепившись свободной рукой в горло парня, он поднял его над землей. Холодный металл въедался в кожу и захватывал контроль над телом бедолаги.
Герой знал, как на это ответить. Затаив дыхание, он вознес над Всадником один из клинков. То, что произошло дальше, заставило вздрогнуть всех без исключения. Соприкоснувшись с оружием мрачного доспешника, один из близнецов-клинков разбился, как хрупкий хрусталь, разлетаясь на мелкие осколки.