Все, кто находился в амфитеатре, были скованы в движениях невидимой тяжестью. Дарэн ощутил, как его ноги медленно отталкиваются от земли. И то, как он всецело парит в невесомости. Хладнокровная девица напряглась, задрожала и стала истекать потом. Эта атака должна была стать последней. Единственное, что удалось сделать наследнику Урсусов, — впиться в древко лабриса, но никак не противостоять натиску врага.
Морта, подобно черному ястребу, налетела на застывшую в воздухе добычу. Оголенное лезвие Воланта кромсало живую плоть с баснословной быстротой. Попытки оказать сопротивление оказались бесполезными.
Находясь на пределе собственных сил, «хищная птица» упала на землю, а вслед за ней — и истерзанный парень. Давление на трибуны прекратилось. Гости взорвались от возмущения — им не понравилось, что колдовство дуэлянтки сработало и на них.
«Блокируя» своим безразличием бранную истерию зрителей, вестница смерти улыбнулась. Воздух по-прежнему был тяжелым и отравленным, поэтому ей пришлось дышать не так учащенно.
— Осталось дождаться финала, и тогда… — прошептали губы девушки.
— Неплохо. Я уже думал, что мне конец.
Карие бусины округлились, услышав голос оппонента. После всех увечий, нанесенных ею, он с непринужденной легкостью встал на ноги и отряхнулся. Люди заметили, как с него сыплется драгоценный порошок.
Дарэн оперся на древко двустороннего топора и, прихрамывая, приблизился к Морте.
— Как? — раззявив рот, обронила та.
— Я могу покрыть свое тело тонким слоем любой земной породы: как самым мягким минералом, так и сверхтвердым. Но ты молодец: кое-где сумела пробить защиту.
Парень провел на земле длинную линию лезвием лабриса, после чего протянул девушке руку. Дуэлянтка, ощутив легкость, отбросила предложение и поднялась сама. Публика с презрением смотрела на проигравшую, параллельно скандируя имя победителя.
— Посмотрим, не дрогнешь ли ты перед ликом такого противника, как он, — предостерегла девушка.
В спешке накинув капюшон, вестница смерти удалилась с места битвы. Своей победой Дарэн охладил пыл Морты, и идея мести отошла на второй план. Однако, её слова заставили медвежьего принца хорошенько призадуматься о том, что ждет его дальше.
*
— Что значит — нельзя?
Мирана редко спорила с кем-либо, но сейчас был именно тот момент, когда для достижения желаемого ей пришлось вступить в перепалку.
— Он находится в критическом состоянии. Тот ущерб костям, который был нанесен во время сражения, просто так не поправить. К тому же, на нем применили неизвестное нам колдовство. Тело Мироэна с каждой минутой становится все холоднее. Я не знаю никого, кто способен хотя бы частично его исцелить… — виновато объяснила сестра милосердия.
— Как это — нет того, кто смог бы исцелить его? В этом городе даже простого лекаря нет? — продолжала поражаться Мирана, повышая голос.
— Увы, но король забрал с собой всех придворных целителей, способных помочь пострадавшему. Ему необходим покой. Тем более, он сейчас без сознания.
— Я просто хочу быть рядом с ним! Пропустите!
— А вы, собственно, кем ему приходитесь?
Вопрос застал волшебницу врасплох.
— Я… Близкий ему человек. Очень… близкий… — Мирана произнесла это с такой болью и горечью, что помощница лекаря сдалась.
— Только недолго, — добавила она.
В лазарете стояла прохлада: высокие окна, из которых можно разглядеть перекрестную аллею, были настежь распахнуты. Он лежал здесь один.
Мирана посмотрела на порванную одежду, разбросанную вокруг лежбища, на столик, заставленный множеством травяных зелий, а после — и на самого Мироэна. Руки, лоб и верхняя часть туловища парня были скрыты под толстым слоем запятнанных бинтов. Чародейка впервые увидела на его плече татуировку с вороньей головой и с десяток мелких шрамов по всему телу. Некоторые из них находились у самого сердца.
Мирана подошла к нему, взяла в свои руки обожжённую ладонь и прикоснулась губами к охладевшему лбу.
— Ты до жути упрямый… Я ведь просила… Говорила тебе… Но ты все равно стоял на своем… И к чему это тебя привело? Был ли смысл обрекать себя на страдания вместо того, чтобы просто сбежать? Скрыться от этих проблем и преследований! Прошу, услышь меня! Подай знак, что ты меня слышишь!
Но он не откликнулся. Не шевельнул пальцами, не моргнул глазами. Сердце Мироэна все еще билось, но очень медленно; он был холоден, почти что как покойник. Жизнь принца стремительно угасала.