Геминорумы исчезли. Шагая по хрустящим осколкам, Мироэн поднял реликвию обеими руками и заговорил к ней.
— Я, один из мастеров оружия мира сего, взываю к тебе, Фраксинус! Пробудись и верно служи мне!
Коса покрылась тонким слоем пламени и отправилась вслед за близнецами.
— Сегодня я пощажу тебя, так уж и быть. Однако… Если ты продолжишь и дальше мучить свой народ, грабить его и вынуждать голодать… Я вернусь сюда снова, — обронил напоследок Мироэн и ушел.
Множественные проклены, вырывавшиеся из уст Эльро, вызывали у него не абы какое наслаждение.
Глава 7. Багровый рассвет
Коллекционер медленно спускался по белокаменной лестнице и наблюдал за последствиями битвы. Площадь покрылась огнем, мелкими воронками, а в воздухе витал сильный запах гари и плавленого металла. Раскаленные мечи и копья валялись в багровых лужах, вбирая в себя кровь падших воинов. Тела десятков гвардейцев были обращены в пепел.
Местные жители при виде ужасающей картины были вынуждены спрятаться и бежать от битвы. Они мечтали увидеть зрелище, но явно не такое.
Волшебники устало сидели под постаментом в центре площади. Падение двуглавой змеи, отлитой из бронзы, ознаменовало своего рода конец правления Эльро. Там же сидел и Герц, которому девчонка с розовыми волосами перевязывала запястье.
— Ай, больно! — притворчески выкрикнул бродяга.
— Тише ты! Чего вопишь? Пустяковая рана же! — молвила Ифра.
— Хорошо сражался, Герц! — отметила Элли. — Ты тут больше всех перебил!
Парень самодовольно улыбнулся.
— Я в тебе и не сомневался, — обронил Люмийский.
— Ты получил то, ради чего пало столько людей?
Мироэн одобрительно покачал головой.
— Я всегда получаю то, что хочу. А ты как умудрился пораниться?
— Ах, ну извините, у меня же нет оружия, с которым я бы летал в гуще толпы, как обезумевший ястреб! К слову, объясни мне две вещи.
— Какие?
— Что это за клинки такие? И как ты вновь ступил на одни и те же грабли? — недоумевая, поинтересовался Герц.
Принц тяжело вздохнул.
— Эти извивистые мечи, именуемые Геминорумами, наделены Рунной магией воздуха. Их владелец может становиться быстрым и неуловимым, подобно дуновению ветра, и способен укрощать бушующие порывы стихии, сносящие все на своем пути. Они работают лишь в паре, ибо порознь их сила…
— Хорошо, а что насчет… них?… Тебя и вправду сдали Эльро? — искоса глядя на бродячих циркачей, спросил Герц.
Герой замычал и немного задумался, прежде чем дать ответ.
— Да, это правда. Согласно плану Ифра привела меня во дворец и сдала. Только так Эльро мог позволить магам выступить еще раз и снять с них все подозрения.
— Но мы согласились на это при одном условии, — вмешалась Бель-Роуская танцовщица. — Если ты убьешь эту свинью. Ты выполнил уговор?
— Прости, но он…
Диалог резко оборвался: взгляды правонарушителей были прикованы к отворившимся воротам Перламутрового дворца, на выходе из которых показался мэр города. Вооруженный пикой мужчина был вне себя от отчаяния; казалось, будто он не успокоится, пока не отомстит всем своим обидчикам. Однако его нападение не увенчалось успехом: спускаясь по лестнице, он нелепо споткнулся и покатился по мраморным неровностям. Из носа потекла теплая струйка крови.
— …Живой, — сказал Мироэн, после чего ощутил на себе разгневанный взгляд темноволосой девушки.
— Ты… Какого дьявола? У нас же был уговор! Ты просто использовал нас!
Не дожидаясь ответа принца, Ифра подбежала к вопящему от боли псевдомэру.
— Не вмешивайся, — кратко приказал Люмийский.
— Да я и не собирался, — равнодушно ответил Герц.
Схватив мужчину за шелковые одежды, она подтащила его к себе. Карие глаза полыхали от гнева.
— Ты, мерзкий, заплывший жиром уродец, помнишь меня? Хотя нет, меня-то ты не помнишь. А вот моих родителей… Они работали на тебя, лет шестнадцать назад. Отец ковал клинки для твоих служивых псов, а мать чистила покои и уборную. Они прислуживали тебе за копейки, пытаясь прокормить единственную дочь! И когда они взяли с твоей королевской кухни немного хлеба, чтобы не дать ей подохнуть с голоду, что ты сделал?
Эльро всячески вертел головой и старался не смотреть на девушку.
— Правильно, ты как истинный «мэр» бросил их гнить в темнице! Они молили о пощаде, хотели в последний раз взглянуть на свое чадо, но ты даже этого им не позволил! Тебе нравилось наблюдать за их муками! Последнее, что они видели перед смертью, — смеющуюся рожу их властителя, да? Теперь, перед своей кончиной, ты увидишь, как смеюсь я!