Перед тем как отправиться на поиски Сент Вина, опекун просил её лишь об одном — что бы с ним ни произошло, он хотел, чтобы она продолжала жить дальше. Тогда слова старика вызвали у нее смятение и тревогу.
— Как ты? — спросил Мироэн.
— До сих пор не могу поверить в происходящее… — призналась лучница.
— Прости, это всё я…
На лице Люмии внезапно появилась улыбка.
— Ты не виноват. Нас всех ждет то же самое. Кто-то умирает слишком рано, а кто-то успевает сполна насладиться жизнью. Каждому из нас хочется оттянуть этот момент, обмануть богов, саму смерть, но… Он был неисправим. Сентиментален, добр, любезен ко всем, даже к незнакомцам. И умер героем, не предавшим свои интересы.
— Тебе опасно здесь находиться. Рано или поздно, но слухи дойдут до кровных. Если выяснится, что ты тоже причастна к этому инциденту, то…
— Пошли с нами, — лаконично предложил Герц.
Для нее это оказалось полной неожиданностью. Ответ прозвучал не сразу.
— Похоже, у меня нет другого выбора…
— Отлично, — молвил бродяга. — А теперь давайте как можно скорее покинем это место.
*
Друзья вернулись в обитель на закате и принялись разбирать завалы. При помощи Магии призыва парням удалось забрать как можно больше уцелевших вещей. Среди пыльных развалин и обломков дубового шкафа, упавшего с чердака, Мироэн наткнулся на толстенную книженцию с гербом его семьи на обложке. Протерев её от пыли, он открыл страницу, отмеченную закладкой, и прочитал содержимое.
«Ты наверняка прочтешь это, разгребая старые вещи на моем чердаке или же обломки хижины, ибо Сент Вин не успокоится и придет сюда. Моя жизнь медленно подходит к концу. И если догадки верны, я не успею тебе сказать всё, что хочу…
Я верю в то, что ты не убивал своих родителей. Верю и в то, что вы с Люмией выживете и найдете общий язык. Верю, что тебе под силу изменить безжалостные правила мира, как хотел того мудрец Мундос и наш прародитель Люмус…
И еще… Я всегда буду любить тебя, Мироэн. Береги себя и Люмию.
Твой дедушка, Хоухен Люмийский».
На исписанный пергамент упало несколько соленых капель. Герой медленно закрыл книгу и крепко прижал её к груди.
На корешке показалась потертая надпись — «Дневник Хоухена».
Глава 14. Приглашение на фестиваль
На юге Тайоки бушевал проливной дождь. Небеса обросли серыми тучами, в которых изредка блистала стая молний. Лесные обитатели пугливо тряслись в своих укрытиях, пережидая непогоду. Надежда не покидала их уже пятый день. В такой обстановке не то что поохотиться — выспаться невозможно. Отовсюду доносились отголоски грома.
— Напомни мне, куда мы идем? — поинтересовался Герц, с трудом перебирая ногами, погрязшими в густой почве.
— К городу Рейн. В его окрестностях есть таверна «Мокрые Следопыты», — кратко ответила девушка, аккуратно минуя потоки вязкой земли.
Её темные локоны торчали в разные стороны, а обувь и штаны обрели грунтовый оттенок. Единственное, о чем она сейчас мечтала, — поплескаться в купальне, усесться вблизи камина, укутаться в теплый плед и выпить ароматного чая.
— Еще немного… — терпеливо повторял Мироэн, придерживая рукой влажный капюшон.
Между широкими кронами показались очертания высокой стены из замшелого кирпича. Эту таверну основали братья-близнецы Сайкум и Хумид, а свое небезызвестное название она получила из-за непомерных дождей. Заведение пользовалось спросом и служило отличным приютом для путников и бродяг, уставших блуждать в такую мерзкую погоду.
Металлические ворота открылись, и увиденная картина приятно порадовала троицу. У грозных толстых стен постоялого двора росло множество ярких и редких для этого края цветов: нежные ромашки, пышные лилии и розы, двуцветные бархатцы. Слева от брусчатой тропы, ведущей к дому, находился небольшой фонтан, до краев залитый дождевой водой, а чуть дальше, у забора, пустила свои корни плакучая ива. Ухаживала за всей этой красотой тетушка Камелия. Помимо садоводства, она также занималась готовкой и уборкой.
Само здание было возведено из серого камня, оплетенного виноградными лозами, и имело два этажа: первый был для всеобщих гуляний и пиршеств, а второй — для желающих отдохнуть и выспаться. Под четырехскатной крышей находился неприметный чердак, доступ к которому был только у хозяев дома.
Три громких и три тихих стука по входной двери — и та распахнулась.
— Заходите, заходите! — поспешно пробормотала тетушка Камелия, протирая пустующий столик у зашторенного окна. Ей было за шестьдесят. Невысокая ростом, слегка сгорбленная, но всегда аккуратная, женщина радостно встречала каждого гостя. Светло-каштановые волосы были отведены назад и аккуратно закреплены серебряной заколкой в форме орла. Поверх яркого платья, обшитого цветочным орнаментом, они носила чистый, белоснежный фартук.