Альвах, не отводя взгляда от юноши, поднялся и положил свою крепкую руку ему на плечо.
— Я помогу тебе распутать клубок, в заточение которого попали твои воспоминания. Лишь бы ты принял правду такой, какова она есть.
— О чем вы? — недоумевая, спросило дите.
Разговор прервался. С улицы донеслись громкие, неразборчивые возгласы. Приоткрыв скрипучую дверцу, пожилой мужчина осмотрелся.
— Спрячься где-нибудь, — встревоженно приказал он мальчику и вышел на улицу.
Авеньйо не придал этому никакого значения, но после взрыва, хорошенько встряхнувшего дом, он тревожно бросился на поиски безопасного места. Зарывшись под гору пледов и старых одеял, он испуганно ожидал окончания заварушки.
Хлипкая дверца хрустнула и с грохотом упала на задубелый пол. Сердцебиение юноши участилось. Затаив дыхание, он посмотрел наружу, сквозь маленькую щель в одеяле. На пороге комнаты стоял незнакомец, одетый в белые порванные лохмотья. Держа в руках длинный меч, он устало осмотрел своими серыми глазами комнату.
— Ты нашел мальчугана? — поинтересовался голос позади оборванца.
— Пока нет… И вообще, как можно было его потерять из виду этой ночью? Целью нашего налета был именно он! А вы взяли и прозевали его, идиоты! — грубо ответил тот.
— Ну, прости, оплошали. Зато мы точно знаем, что он в этой деревне!
— Обыщите все хижины и приведите его живым! — буркнул он из-под маски, скрывавшей его лицо.
С каждым шагом убийцы деревянное покрытие поскрипывало все громче, вгоняя Авеньйо в еще большую панику. Перепуганный ребенок, прежде не видавший ни воров, ни оголенного лезвия меча, трусился; его бросало в пот, а сердце сжималось от надвигающейся опасности.
— Я чую тебя, мелюзга. От тебя прямо-таки разит страхом… — незнакомец быстро кинулся к лежбищу и схватился за одеяла.
Глаза охотника и жертвы встретились. Взмахнув тупым орудием, он намеревался ранить парня, не дать ему сбежать. В голубые глаза брызнула кровь. Тело нападавшего ослабело и, выронив оружие, он упал, уткнувшись лицом в постель. В его спине торчал сверкающий рыбообразный нож с отметиной.
— Хорошо, что ты не пострадал, — спешно произнес Альвах, появившийся в дверном проеме. — Нам следует уйти отсюда.
Этот момент стал особенным для Авеньйо: он понял, что мир оказался не таким уж и добрым, а намерения его обитателей бывают далеко не благими. Юношеская боязливость и страх оказаться на месте убитого вора со временем покинули его, но навсегда ли?
*
Эти несколько секунд казались ему целой вечностью. Родители Авеньйо, как и мастер, — мертвы. Он хотел упокоиться иначе, выполняя заказ: спасая собрата или лёжа на перине. Но никак не быть раздавленным глыбообразной рукой мифического существа. Он начинал жалеть о том, что согласился принять участие в фестивале. Вместо этого наемник мог продолжать грабить караваны со своей бандой и напиваться до беспамятства в таверне.
Его глаза устало сомкнулись, а на лице в последний раз появилась ухмылка. Нависшая над брюнетом массивная глыба обрушилась, содрогла пепельную землю и оставила по себе яму. Хищные гончие успели возрадоваться приготовленному блюду.
— И это ты меня упрекаешь в поддавках?
Голос, донесшийся, как сперва подумалось, с того света пробудил его. У лица кинжальщика лежали два меча со сверкающими жемчужными вставками, а чуть дальше стоял человек, которого он прежде хотел убить.
— Ты ставишь мне нелегкие задачи, — поглядывая на окруживших их тварей, произнес Мироэн.
Голубые глаза будто дрогнули, не скрывая своего удивления. Мифические создания во главе с лавовым големом, плетущимся по раскаленной почве, хотели дать последний бой. Цепочка из жадных и голодных гончих рычала и смыкалась в кольцо, из которого ему бы не хватило сил выбраться. Однако другой участник турнира думал иначе.
— Ты не справишься с ними… Тебе не хватит…
— Сил? — закончил вместо него Мироэн. — Ну, в данный момент у меня их побольше, чем у тебя. К слову, если ты знаешь цену моей головы, тебе стоит знать и то, почему она с каждым разом становится дороже.
Лежавшие на земле Геминорумы исчезли. Люмийский свел ладони воедино, спровоцировав существ к атаке. Орава из гончих псов единым фронтом двинулась на людей, а обсидиановый монстр воспел свой «боевой клич», поднимая мораль четвероногим. С густых туч посыпались пыльные ошметки.