— Поздравляю, ты испортил игру, — упрекнул его мечник.
— Спасибо, утешил, — сухо ответил приятель.
— Как-то здесь все равно скучно. К тому же, ты обманщик. Мне кажется, или здесь только мы участники фестиваля?
— Ну-у-у, я знаю многих из них. Вон там, возле окна, воркочут члены местного семейства, Ильдан и Римма Кельдос. Пара, танцующая прямо перед музыкантами, — это Фригольд Тэрн и Мелена Редхарт. Мадам, одетая в короткое платье, — это Симифена Рюльская, актриса рахасского театра, а за её спиной стоит… Эй, ты вообще слушаешь?..
Герой несколько раз провел рукой перед застывшей в изумлении рожей товарища и понял, что тот засмотрелся на кого-то весьма необычного. Среди всех барышень, принарядившихся в пышные платья и проливших на себя не один флакон духов, внимание Герца было приковано лишь к одной.
Высокая, стройная и отреченная ото всех. Её светло-лазурные глаза устало и холодно наблюдали за пиршеством, а тонкие брови заметно хмурились всякий раз, когда она злилась или делала замечания чересчур шумным гостям. Доспех из черной кожи, разбавленный кроваво-алыми стальными вставками, обтягивающие штаны и сапоги на невысоком каблуке. Герца привлекали её густые смольные волосы, собранные в конский хвост, и то, как на бледном, округлом лице порой проступает едва заметный румянец. В незнакомке было еще кое-что, о чем бы он не стал говорить даже с ножом у горла.
Возможно, он один чувствовал, насколько ей некомфортно здесь находиться; что все эти светские рауты чужды ей точно так же, как и ему. Но девушку обязывал долг — священная клятва, данная обществу, коему она посвятила жизнь.
— Что это за символ? — серые глаза пристально вглядывались в изображение на нагруднике.
— А, это? «Инквизиция святого Игния». Братство, существовавшее задолго до того, как появились кланы, гильдии и ордены. О нем мало что известно, кроме названия. Ни правил, ни внутренних порядков. Знаю, что туда абы кого не берут. Пока тебя не было, я понаблюдал за дворцом и понял, что члены этого общества приглашены на бал в качестве охранников. Как знать, возможно и на самом фестивале они тоже будут… Эй, ты что, опять залип?..
Он пнул бродягу по ноге.
— Интересно… — столь жадной улыбки герой доныне не показывал.
Приятель решил утолить жажду Герца к приключениям и припомнил старое доброе развлечение, последствия которого могли оказаться непредсказуемыми.
— Видишь вон того мужчину? Одного из менестрелей.
— Ну?
— Спорим, что ты не попадешь куриной косточкой ему в бороду? — с азартом сказал Мироэн.
Как и ожидалось, слова принца задели его за живое. Бродяга молча взял со стола объедок, хорошенько прицелился и, выждав момент, метнул его. Снаряд пролетел ровно над головами гостей и застрял в густых рыжих волосах музыканта. Тот, в свою очередь, подскочил на стульчике и, откинув инструмент, принялся прихорашиваться.
Парни негромко захохотали.
— Я понял, к чему ты клонишь, — успокоившись, молвил Герц. — Тогда, коль ты у нас такой манерный… Возьми пучок зелени и хорошенько прожуй. Когда поймешь, что она застряла меж зубов, подойди к той пожилой красотке, улыбнись и предложи ей помассировать пятки.
Глаза парня стали крупнее двух серебряников. Чтобы набраться смелости, ему пришлось выпить что-то покрепче вина. Выполнив первое условие, он подошел к женщине и негромко закашлял, обращая на себя внимание. Незнакомка в роскошном платье и с небольшим веером в руках прервала диалог с купцом и обернулась.
— Кхм, мадам… Вы весь вечер на высоком каблуке… А эта обувь, говорят, такая неудобная… Не против, если я облегчу ваши страдания и сделаю массаж ступней?..
Скулистое лицо сохраняло серьезность и молчание ровно тех пор, пока его не наградили пощечиной. Герц, поедавший в этот момент сухой хлебец, едва не подавился от хохота.
— Ненавижу тебя, идиота кусок, — заливаясь смехом, заявил обесчещенный принц.
Ритмичные мелодии утомили гостей, многие из них уже натанцевались. Когда музыка стала тихой, плавной и спокойной, в голове Мироэна созрел план отмщения.
— Слабо подойти к той девушке, на которую ты весь вечер пялился, и предложить потанцевать?
Гордыню Герца задели дважды за вечер. Он не хотел проигрывать в жарком состязании, и в то же время что-то сковывало его в действиях. Мечник не хотел докучать ей, мозолить глаза своей пьяной физиономией и резать слух неразборчивой речью. Однако, как только Мироэн растянул губы, вложив в улыбку все свое высокомерие, приятель ругнулся и ушел выполнять задание.