Ладони принца соприкоснулись; в них что-то сверкнуло, а после он исчез из виду не только Айсбека, но и удивленно ахнувшей публики. Колдун хмыкнул и применил более мощное заклинание, вихрем закрутившись на одном месте.
Замерзшие иглы разлетались во все стороны, вонзаясь в горячий песок и разбиваясь об твердые стены арены. Как только обстрел закончился, за спиной мужчины показался силуэт исцарапанного Коллекционера, крепко сжимающего в руках рукояти Геминорумов. Он взмахнул близнецами, но враг оказался проворнее, чем думалось. Во время следующей атаки Мироэн ощутил дисбаланс и рухнул от потери равновесия — но не на песок.
— Когда?.. — удивленно спросил мастер оружия, глядя на покрытую льдом землю.
— Ты ведь не можешь так же быстро и по скользкому льду скакать, верно? — будто насмехаясь, произнес ледяной колдун.
Мироэн понял, насколько сильно просчитался. С трудом поднявшись на ноги, парень попытался подобрать потерянные клинки, но вместо этого получил ногой по спине и вернулся в исходное, лежачее положение.
Подошва Айсбека мастерски скользила по замерзшей почве, била по скулистому лицу и рукам врага, оставляя на его коже кровавые отпечатки. Он не давал принцу возможности подняться, перестал играть с ним и поддаваться. Удары из раза в раз становились все сильнее, пока маг не откинул стонущего от боли парня к краю арены, как какого-то бродячего пса.
— Что с тобой, Падший? — Ротенгема чуть ли не распирало от гордости. — Где та сила, о которой все так много болтают? Ты, оказывается, еще и теплокровный! Не любишь холод? Тогда ощути на своей шкуре всю силу мерзлоты!
Череда знаков, расписанных вокруг него, воссоздала некий рисунок. Жители пустынного города почувствовали несвойственный для этих краев холод и замычали от возмущения. На поле боя посыпался мелкий снег.
Настрой Айсбека настолько насторожил Мироэна, что тот, наплевав на боль, встал и попытался отступить, но было поздно. Рунный круг, внутри которого оказался принц, засверкал. Он попал в ледяное заточение.
— Вот такое лицо мне больше нравится! — провозгласил Ротенгем и растянул губы в улыбке, глазея на застывшее в испуге лицо оппонента.
Глава 23. Приспешница дьявола
Мироэн уже полчаса как задумчиво ходил по комнате, что-то обдумывал и нервно перебирал пальцами. В голове всплывало множество дурных рассуждений, от которых он с радостью готов был избавиться — но, увы, не получалось. Нескончаемый поток мыслей прервался с появлением Герца в дверном проеме.
— Может, хватит суетиться? — обратился он к товарищу. — Нам уже пора выдвигаться.
— Да думаю, ничего ли не забыл, все ли учел… — тяжело вздыхая, признался Мироэн.
— Такой смешной, Деус упаси… Был у меня один сосед, ты его не знаешь. Тот еще «мыслитель». Знаешь, к чему это его привело?
Люмийский чувствовал какой-то подвох.
— Ну?..
— Любил он, значит, выращивать овощи на своем огороде. Всегда относился к этому делу трепетно, с душой; пытался спланировать все, придерживаться каких-то правил; старался предугадать, что ему делать в случае засухи или порчи урожая жуками. От этого ведь зависел его заработок и, собственно, то, не умрет ли он с голоду. Да, мужичок достиг такого прогресса, что все покупали овощи исключительно у него.
Поначалу было непонятно, к чему клонит бродяга и какую мысль пытается донести другу.
— И что с ним стало? — поинтересовался принц.
— Он мертв. Ты же помнишь, что Ланслайт — вассал Калингемов. А сосед или позабыл об этом, или думал, что они его не тронут… Когда местные торгаши, служащие этим мразям, нагрянули к нему вместе с личной свитой главы семьи, то забрали абсолютно все: и выручку, и товар. Он сопротивлялся — его избили до полусмерти. Спустя пару дней тело бедолаги плавало в реке. Вряд ли отродье Калингемов пришло закончить начатое — скорее, мужик покончил с собой из-за несправедливости. Жалко.
Люмийского пробрал легкий холодок.
— И к чему ты клонишь?
— А к тому, друг мой, что невозможно быть ко всему готовым, даже не заморачивайся. Как Фортуна крутнет, так жизнь и сложится. Если суждено погибнуть на арене — сражайся так, как в последний раз. Но…
Герц сделал небольшую паузу и встретился взглядом с глазами приятеля. Мироэн увидел, как бродягу переполняет тяга к авантюрам.