Пока что принц был согласен с каждым доводом Седрика.
— Его колдовство… Это не похоже на темную магию. Нечто сильное, опустошающее, разрушающее все, к чему прикоснется. Магия Всадника вызывает у меня ассоциации с силой детей Мундоса… Ты ведь знаешь историю своей семьи? Полагаю, кто-то из родителей должен был рассказывать её тебе в детстве.
— Да, — молвил Люмийский, не совсем улавливая взаимосвязь.
— У меня есть теория, что дочь мудреца, Тэна, не просто пропала без вести. Она очутилась в месте, из которого не многим удается выбраться. Чистилище. Мир извечной пустоты и сражений. Говорят, что небеса там всегда окутаны мраком, а голая, покрытая трещинами земля, усеяна костьми. Туда попадают души тех, кто на протяжении всей жизни сотворил равное количество как плохих, так и хороших деяний. В этом месте тебе предстоит сражаться с другими душами. В случае проигрыша — тебе конец; в случае победы твой разум очистится, а душе будет дан шанс переродиться в другом обличии.
Мироэн покосился на собеседника после неожиданной концовки.
— Возможно ли то, что Темный Всадник — посланец из Чистилища?
— Не исключено. Но тогда возникает другой вопрос — чего он хочет от тебя? — хмыкнув, сказал Магистр.
В голове Люмийского созрело новое предположение.
— Может, он кровный?
— Нет, — отверг эту версию Седрик.
— Но почему?
— С незапамятных времен, когда только начали формироваться гильдии и кланы, предыдущие Магистры запретили участвовать в турнире бесчестным убийцам и мародерам, коими зачастую и являются кровные. Каждый из Высших Мастеров, и я в том числе, знали, кому отправляем приглашения. Даже те, кто участвуют без них, тщательно проверяются при помощи заклинания.
— А если кто-то убил человека и занял его место? Может, ему удалось обойти ограничение? — продолжал размышлять герой.
Такой вариант развития событий Седрик уж никак не мог предугадать. Он предположил, что это вполне реально, однако Мироэну выказал лишь возмущение.
— Нет… Это все было продумано еще до меня…
В словах Рафла принц ощутил сомнение и ложь. Однако, дальше расспрашивать он его не стал.
— Послушай… — обратился к нему старик. — Рано или поздно вы столкнетесь. И прежде чем это случится, ты должен его пристально изучить. Полагаю, ты видел этот поединок?..
— От начала и до конца, — злобно прохрипел Мироэн.
— Это не тот тип соперников, с которыми ты привык сталкиваться. Он совсем иного уровня. Возможно, даже не каждый Высший Мастер способен побороть его. Будь начеку и не теряй ни минуты.
Он попрощался и исчез. Вслед за ним окончательно ушло и солнце, уступая место на небосводе бледноликой сопернице, остужающей раскаленную пустыню.
От этой беседы голова Мироэна разболелась еще сильнее.
*
На фонарных столбах засияли кумуляры, не давая городу полностью окунуться во тьму. Трактиры и таверны уже несколько часов как были под завязку забиты гуляками и пьяницами, разделившими между собой выигранные деньги. Владельцы заведений тоже не упускали шанс озолотиться.
На украшенных разноцветными кристаллами широких улицах была уйма горожан и гостей столицы. Калидум гудел и искрился, никто не остался равнодушен к фестивалю. Все только и обсуждали поединок дъяволицы, вестницы смерти и пугающего Темного Всадника. Находились и те, кому по нраву пришлись дуэли Мироэна и Герца — но их было очень мало. За последние несколько лет город ни разу не проявлял такой активности. Во всю эту теплую и возбужденную атмосферу не вписывалось только хмурое лицо Герца.
Он удивился тому, что ему не хотелось ни напиться до беспамятства, празднуя победу, ни участвовать в какой-нибудь опасной авантюре. Бродяга сжался, спрятал руки в карманы и думал о любой несносной ерунде, которая только могла взбрести в голову. Он пытался понять, связано ли исчезновение Мироэна с исходом поединка Феликса, а еще то, какой именно силой обладал Темный Всадник.
Перед серыми глазами стали все чаще проноситься отрывки из прошлого; из тех времен, когда они с другом охотились, рыбачили, дурачились и играли в завоевания. Но тот день, когда был зверски истреблен род Люмийских, когда Мироэн исчез… Все это он также не забудет. С принцем у него были связаны особые воспоминания.
Позади раздался громкий, закладывающий уши женский писк. Парень заметил, как на глазах молодой девушки, одетой в красивый наряд, проступили слезы.
— Помогите! Мое ожерелье! Его украли! — выкрикнула она.
Найти карманника было проще простого. Глупец, идущий против людского течения, расталкивал всех, кто ему мешал, и направлялся к слабоосвещенному переулку. Герц полностью отключил разум, давая волю накопившимся эмоциям: ноги сами несли его вдогонку за воришкой, с каждым шагом набирая все большую скорость. Скользящий взгляд быстро определил нужный маршрут, а тело прытко проходило между людьми.