Радостью на лице Герца и не пахло. Он был слишком обозлен на товарища и хотел выписать ему подзатыльник, но передумал.
— Явился…
— Да. Простите за неожиданное исчезновение. В следующий раз предупрежу, — тяжело сказал принц.
— Или ты ответишь на мои вопросы, или…
— Или я пойду спать, поскольку завтра нас снова ждут очередные поединки.
Внутри мечника вновь забурлило возмущение.
— Я тебе сейчас…
Люмия громко засмеялась, сбив с толку обоих приятелей.
— Простите, ха-ха, вы такие смешные… Особенно когда корчите недовольные рожи и готовы набить их друг другу!
Она заливалась смехом до тех пор, пока Герц и Мироэн не улыбнулись. В тот момент они позабыли обо всем, что беспокоило их в течение дня.
— Простите еще раз, — извинилась лучница. — Я пойду.
Пожелав доброй ночи, она спустилась на этаж ниже и закрылась в комнате. Парни продолжали молча лыбиться.
— Опять ничего не объяснишь мне? — наконец спросил бродяга.
— Смотря что тебя интересует, — успокоившись, молвил Люмийский.
— Да всё меня интересует! Куда ты ушел тогда? Ты вообще видел поединок? И где ты пропадал весь вечер? Черт бы тебя побрал!
На каждый вопрос Мироэн попытался ответить более-менее лаконично.
— Я говорил с Феликсом Файером, прежде чем начался поединок. Однако деталей разговора раскрыть не могу. Сражение я видел и твердо уверен — Темный Всадник — тот самый человек, который покусился на мою жизнь во время первого этапа. Предполагаю, что он участвует в фестивале исключительно с целью заполучить голову Падшего — то бишь мою. Поэтому сейчас я думаю над тем, как его одолеть. Рано или поздно мы встретимся…
— Так давай я тебе помогу! В следующий раз мы изучим этого выродка с головы до ног и найдем способ его одолеть. Вместе.
По физиономии принца стало понятно, что он не рад этой затее.
— Вас это не касается. Я справлюсь сам, — кратко отказал он.
Герц ошалел.
— Откуда в тебе такое бесстрашие? Может, поделишься со мной немного? Если вдруг выяснится, что этот взрыв, от которого девчонок чудеснейшим образом уберегла Лилия, — дело рук нечестивого подонка, то это касается нас всех.
— Выходит, я опять несу угрозу близким людям? Ты это хочешь сказать? — напряженно прокричал Люмийский.
— Да нет же, кретин! — воспротивился приятель. — Послушай. Хватит бежать от проблем и решать все в одиночку, как ты привык за последние пятнадцать лет своей нелегкой жизни! Мы же почти что братья! Или ты совсем забыл, что это такое?
За столько лет скитаний, жизни, наполненной смертями и страхом, снова потерять дорогих людей; за все то время, которое он старался жить в одиночестве и никого к себе не подпускать… Да, принц позабыл, что такое семья. Он вычеркнул из памяти это слово и вовсе не хотел его вспоминать.
Огромный коридор эхом отразил крик и недовольство человека, стоявшего на площадке последнего этажа башни. Героям стало неловко за то, что они расшумелись в такую позднюю пору. Не дав ответа на замечание, приятели тихо спустились на нижние ярусы в поисках своей новой комнаты. На этом их разговор закончился.
Глава 28. Реликвии Золотого императора
Приоткрыв глаза, Герц скривился и перевернулся на другой бок, избегая бьющего в лицо света. Пустынное солнце, пробравшееся в одну из комнат темной башни, назойливо пыталось поднять его на ноги.
— Просил же, завесь окна… — сонно пробормотал бродяга. — Забыл что ли?..
— А как иначе тебя разбудить? — бодро поинтересовался дружеский голос. Очнувшись, парень заметил уже одетого и полностью собранного товарища, ожидавшего его в дверном проеме.
— Чего ж тебе не спится-то в такую рань…
— Рань? До начала фестиваля остался час, — улыбнувшись, сказал Мироэн.
— Тьфу… — выразил свое недовольство Герц. — Полагаю, размяться я не успею… Ну, ладно.
Ему ничего не стоило быстро одеться, при этом он успел устроить себе легкий перекус. Более неторопливыми в этом деле были Мирана и Антия. Пусть девушки и встали задолго до Мироэна, а все еще прихорашивались.
Встретив их на выходе из башни, парни изумились увиденному. Красиво уложенные волосы, нарумяненные щеки, наведенные брови и приятный аромат духов. От них веяло чем-то освежающе морским и нежно-цветочным. Герои на их фоне чувствовали себя какими-то бездомными оборванцами.
— И на кой черт так вырядились? Еще и в платьях… Чародейки, блин… — начал ворчать Герц.