Но и принц, лишившись бдительности, тоже допустил ошибку. Прежде чем оказаться связанным, мастер оружия кинул в Люмийского саблю, и та неглубоко засела в его плече.
— Теперь ты взорвешься, ха-ха-ха! Все мои усилия были потрачены не зря! Наконец-то! — истерически завопил светловолосый. — Ха-ха!
Трибуны полностью затихли, ожидая завершения схватки. Безумный, неосмысленный смех, лившийся из глотки Золотого скорпиона, вызывал мурашки на коже у всего амфитеатра. Посмеявшись еще немного, Аурум наконец успокоился, и его сердце замерло. Он не понял, что произошло. А если быть точным — почему ничего не произошло.
Схватившись свободной рукой за обух сабли, Коллекционер сцепил зубы и, болезненно шипя, вытащил из себя вражеское оружие.
— Для того чтобы воспользоваться свойствами оружия, — принялся объяснять он, — мастер должен вложить в него определенное количество духовной энергии. Силентиум же напрочь блокирует её выделение. Думаю, теперь ты понял, почему ничего не произошло.
Обладатель императорских артефактов поник, осознав, что сил сопротивляться у него больше не осталось.
— Достойный противник… — огорченно проговорил Аурум.
Глашатай объявил конец дуэли. К слову, ему было немного неловко от того, что он раньше времени «похоронил» Люмийского.
На сей раз победитель оказался снисходителен и оставил оппонента в живых. Мироэн тепло принял овации и крики публики, вновь скандировавшей его имя.
Ноги резко подкосились. Он почувствовал, что не может устоять, и упал. Все стало расплывчатым, а веки медленно сомкнулись. Прежде чем потерять сознание, принц успел услышать, как с ним кто-то заговорил. Знакомый, слышимый ранее женский голос, пропитанный нежностью, заботой и теплом. Почти как у его покойной матери.
Глава 29. Место, которое каждый считал бы домом
До конца битвы оставалось не больше трех минут. Бойцы были на пределе, оба стояли в шаге от победы. Нужно было нанести решающий удар; выждать, пока один допустит грубейшую ошибку и, воспользовавшись моментом, закончить все это.
— Будешь стоять и смотреть? Или все же начнешь шевелиться?.. — торопил оппонента Герц, протирая рукой вспотевшее лицо.
Брион Семицвет, чью защиту вчера не смог пробить самый настырный колдун из тех, что попадались когда-либо латнику, задыхался от нехватки воздуха. Герой измотал его, проделал с десяток брешей в зачарованном облачении и даже пробил огромный круглый щит, покрытый чем-то, что напоминало драконью чешую. До этого еще никому не удавалось сотворить подобное. Времени на раздумья оставалось все меньше. Дрожащая рука опустила стальное забрало, вытянула из песка меч. Он был готов к решающему удару.
Заметив это, Герц принял коронную стойку, подогнул ноги и за один рывок настиг Бриона. Лезвие Кровопийцы проехалось по щиту и скрестилось с клинком оппонента. Песок окропился брызгами теплой крови. Поединок завершился под громкий звон колокола.
*
— Ай, больно же! — завопил Мироэн. Взгляд карих глаз был прикован к девичьей ручонке, которая хватко управлялась с иглой и зашивала рану на его левом плече. Несмотря на то, что это было до жути неприятно, парень вытерпел. Последний штрих — и все готово.
— Как так-то? На арене даже виду не подал, а тут ему, видите ли, больно! Советую отдохнуть какое-то время. Будешь перенапрягаться — швы разойдутся и твоя рука отпадет, — расхохоталась сестра милосердия, после чего сунула руки в карманы белого халата и покинула помещение.
Жалостливо взглянув на плечо, Мироэн коснулся перебинтованной части лица. Левый глаз все еще болел, но он не мог посмотреть на него из-за слоя ткани. Он не понимал, как в таком состоянии сражаться дальше — ведь все это за день, а то и два не заживет. Сейчас принц не отказался бы от помощи того лекаря, который подлатал его после первого этапа турнира.
В попытке отвлечься от дурных и угрюмых мыслей Люмийский осмотрелся. Палата, в которую он попал, была широкой, с высокими потолками, могла вместить более полсотни пострадавших. Лежбища здесь сделаны из белого дерева, каждое из них застелено чистой, свежей постелью и ограждено ширмами. Приподнявшись, парень заметил, что окна лазарета выходят как раз на пустующую перекрестную аллею.
— Всяко лучше той помойной ямы, в которую я угодил пару дней назад.
После ожесточенной схватки Мироэн решил позволить себе немного расслабиться. Облокотившись на изголовье, он мысленно представил, что его ждет дальше. Каждая новая дуэль стоила огромных усилий; герой не ожидал, что все будет настолько непросто. Он перечислил всех, кто остался на турнире, и тех, кто в теории сможет пройти дальше. Но ни его друзья, ни Морта или Бэль не внушали такой тревоги, как это делал Темный Всадник. Слова Седрика о том, что этот мрачный боец может оказаться сильнее, чем кто-то из Высших Мастеров, были небеспочвенны. Если могущественный волшебник континента видит в нем угрозу, значит, так и есть. К тому же, когда разговор заходил о Всаднике, вспоминалась и просьба Феликса Файера. Его слова не выходили у Мироэна из головы.