Может быть, Старый Чёрт вёл бы себя именно так. Вполне вероятно. При том условии, что не его корабль был бы взорван этой шальной ракетой с сонмом призраков смерти в боеголовке.
Вычисленный в пространстве и цепко схваченный заклинаниями Даниэля Карвазерина, главного колдуна станции «Бородино», Старый Чёрт пришёл в себя после взрыва в каком-то отсеке русской космической крепости. Жёсткие, цепкие глаза на лице мягкокожего колдуна, его зловещий взгляд – вот первое, что увидел Старый Чёрт, когда сознание вернулось к нему.
Как бы то ни было, магических дел мастер, надо отдать ему должное, не стал задавать ему никаких вопросов.
– Ты ранен! – услышал Старый Чёрт встревоженный человеческий голос.
Тотчас же, словно проснувшись от громкого крика, острая боль пронзила его. Пронзила и залила целиком его бесплотную плоть и бездушную душу.
Вновь придя в сознание, Старый Чёрт обнаружил, что находится в огромном отсеке, предназначенном для проживания и местонахождения свободных от непосредственной службы потусторонних созданий. Прямо над собой Старый Чёрт обнаружил большую чёрную тучу, которая укрывала его, питала жизненной силой, боролась с мучившей его болью.
– Я – Гомула, – донеслось до Чёрта. – Лежи спокойно, не двигайся, приятель, дай мне закончить чтение заклинания.
Отсек был набит сотнями самых разных бесплотных созданий, в основном военного толка. Весь зал вполне мог сойти за уголок настоящего ада. Творение мягкокожих – стальные плиты – было скрыто за пеленой горячего жёлтого дыма; тут и там взмывали к потолку языки пламени, из угла в угол отсек прочерчивали молнии, извивающиеся, словно позолоченные змеи. Даже воздух – раскалённый, насыщенный запахом кипящей серы – нежнейшим бризом ласкал лицо Старого Чёрта, услаждая его истосковавшееся по тонкому аромату обоняние. Боль ослабила хватку когтистых лап. И всё же Старина пока что мог только лежать, а если говорить точнее – медленно парить в воздухе, распластавшись на одной из дымных туч.
– Эй, да это же мой знакомый! Смотри-ка, кто пожаловал! – донёсся до слуха Старого Чёрта голос одного из призраков смерти, приблизившегося к туче.
Этот лихой малый тоже выглядел так, словно только что был пропущен через созданную мягкокожими костедробилку, но тем не менее чуть не лопался от распиравшего его чувства гордости за самого себя.
– Потише, потише, Чивайст. И вообще, пошёл прочь отсюда! – осадила его Гомула. – Этот бес пока не может даже разговаривать.
– Да что ты говоришь, мамочка! – нагло фыркнул распоясавшийся призрак. – Я, между прочим, сам только что из эпицентра взрыва. И считаю себя вправе знать, какого мягкокожего здесь делает этот неприятный бес. Я просто обязан знать это! Эх, все мои гоблины сгорели. Неудачное получилось у них десантирование. И что на этом корабле могло рвануть с такой силой? Слушай, ты, Большая Клешня! Это ведь я сидел в боеголовке, ясно тебе? Я, Чивайст, призрак смерти из Великой Бездны! Отвечай мне! Отвечай сейчас же!
«Да, лихие они ребята, эти призраки смерти», – подумал сквозь боль Старый Чёрт.
– Успокойся, Чивайст, – вздохнула Гомула. – Ты ни в чём не виноват…
– Пошла ты в задницу к мягкокожему со своими виноватыми! – Чивайст откровенно хамил матери, поливая её нецензурной бранью. – Чем больше этих двуногих тварей передохнет, тем лучше! Но вот пусть мне ответит он – ошивавшийся там моторный бес. Пусть он объяснит мне, какого гуманоида они прикинулись ударным крейсером! Слышь, ты, недобитый. Это я к тебе обращаюсь, я – Чивайст, призрак смерти! Я ведь сам всё это видел, всё почувствовал на своей шкуре. Я вам не какой-нибудь слепоглухой мягкокожий. Мы прицелились, навели ракету и вмазали точно в цель. Я сам лично пробил экран защитного поля. Военного защитного поля, мощностью вполне подходящего для боевого корабля. И вот, прорвавшись внутрь, что я обнаруживаю? Ну и дела – пассажирское судно! Гражданские дуралеи!
Последние слова были произнесены с особым отвращением.
– И я… что я мог сделать? Как ба-а-бахнул! Ка-а-ак рванул! И оказался в полном дерьме. Теперь эти, ну, начальнички мягкопузые, возьмут да и заявят, что я работал на америкашек! Нет уж, пусть этот фраер за свой базар ответ держит! Извините за настойчивость, мамаша.