Влад ещё раз прослушал разговор Карвазерина с дежурным офицером.
– Что у тебя, Долгов?
– Американский ударный крейсер. Замаскирован под пассажирский лайнер, – голос Долгова был голосом профессионала, занятого привычной работой, – в меру напряжённый, но достаточно спокойный.
– Ждать в полной готовности. Сначала я сам попытаюсь связаться с ними и разобраться в недоразумении, если это действительно недоразумение.
Владу оставалось только порадоваться за колдуна, произнёсшего вслух все эти слова. Теперь, когда Таня Лоусон сунется в записи, она сможет убедиться, что все формальности перед открытием огня были соблюдены тщательнейшим образом.
Тем временем системы связи станции стали бомбардировать приближающийся корабль предупреждениями, извещениями и протестующими заявлениями. Радиоволны всех диапазонов, оптические каналы, все мыслимые и немыслимые поля, все потусторонние силы – всё оказалось бесполезно. Лайнер молчал.
Взвыли дополнительные тревожные сигналы: сенсоры слежения ощутили идущие со стороны американского судна помехи и подавляющие заклинания. Сам же «лайнер» лёг на курс, обеспечивающий максимальную эффективность ракетной атаки…
– Долгов!
– Я!
– Не повезло. Сбейте его, Долгов!
– Есть!
Решение колдуна выглядело единственно правильным, убедился Влад. Неизвестный американский космолёт приближался к станции; по всем признакам – броня, двигатель, вооружение – крейсер класса «А», но при этом замаскирован под пассажирское судно; на запросы с «Бородина» не отвечает. Ко всему этому курс и отдельные манипуляции на его борту нельзя истолковать иначе как подготовку к ракетной атаке.
Но почему? С какой стати?
Размышляя над этим, Влад следил за траекторией русской ракеты. Вновь и вновь он переживал то, что однажды уже испытал экипаж космокрепости, когда в последнюю секунду всё, что напоминало об ударном крейсере, исчезло с экранов и стало ясно, что ракета вот-вот вонзится в беззащитный круизный лайнер.
Вопросов у Влада было куда больше, чем ответов.
На всех экранах был ясно виден гражданский космолёт. То, что можно назвать «остаточными следами брони, вооружения и тому подобного», тоже можно было увидеть, но все эти сигналы вполне поддавались моделированию. Сымитировать их было тяжело, но вполне возможно.
В голове Влада эхом перекликались слова Карвазерина об участии в этом деле вражеских шпионов и предупреждение отца Онфима о возможной провокации.
Впрочем, майор Лоусон непременно возразит на это: «Какого чёрта вам приспичило открывать огонь на поражение? Или вы хотите убедить меня, что космическая крепость неспособна перехватить и уничтожить одну-единственную ракету, даже пущенную с новейшего крейсера? Зачем было стрелять первыми, если не было полной ясности в определении цели?»
И следовало признать, что госпожа Лоусон будет абсолютно права, задав такой вопрос.
«Похоже, „Бородино“ влипло», – подумал Влад. Впрочем, расхолаживаться он не собирался, а оставшееся время решил потратить на опрос кое-кого из свидетелей: Билли Иванов, Старый Чёрт – моторный бес сбитого корабля, наконец, Игорь Долгов, дежурный офицер, непосредственно осуществивший пуск ракеты.
Влад был почти уверен, что Долгов никакой не шпион и не пособник противника. Молодой офицер не имел доступа к наиболее важным системам обеспечения деятельности станции и никак не мог влиять на них.
Кто ещё? Кто-нибудь из специалистов-техников? Возможно. Но тогда этот человек просто самоубийца. Покинуть станцию ему не удастся, а то, что первые подозрения падут на экипаж, было ясно даже младенцу. Военная прокуратура уже готова вцепиться в каждого, кто находился на борту.
Не походила эта история и на работу корпуса «Одиссей» – американского аналога Церкви Меча. Несмотря на ненависть, Влад испытывал к противнику немалое уважение и прекрасно знал, во что «Одиссеи» стали бы ввязываться, а во что – нет. И дело здесь вовсе не в гуманизме: убить несколько невинных людей ради серьёзной цели, если другого пути к ней нет, – корпус «Одиссей», не моргнув глазом, исполнил бы такой приказ. Но столь крупномасштабные акции были не в их стиле. Как и не в духе Церкви Меча. Оба таинственных ордена предпочитали действовать точечными уколами в жизненно важные центры – в этом, и не только, они были очень схожи.