Хорошо, но что делать дальше? Билли пока остаётся в резерве. А в остальном – полный ноль. Допросы технических бригад не дали никаких результатов. Нигде ни единого намёка на изменение архивных данных – ни с помощью электроники, ни при участии магии. Влад «перетряс» даже бригаду гномов, обслуживавших оптические волоконные линии, – безрезультатно. Шаг за шагом он терпеливо распутывал пути прохождения сигналов, общаясь с крошечными гномами и едва видимыми горгульями – особым видом фей, использовавшихся в информационных системах в качестве передатчиков-ретрансляторов. Строжайшему допросу был подвергнут весь штат нечисти, обслуживавшей экраны мониторов и видеопапок, а также радарные духи – носители волны – мрачные, угрюмые существа, питанием для которых является вакуум. И нигде Владу не удалось обнаружить ни единого намёка на заговор, диверсию или хотя бы халатность.
Но при всём при том, ЧТО-ТО здесь, несомненно, присутствовало. Почти вся нечисть на борту станции «Бородино» была изрядно перепугана. Нет, разумеется, никто не подтверждал слов Старого Чёрта о неведомой силе, подглядывавшей за обречённым лайнером, но в то же время все в один голос заявляли, что тот пуск не был похож на другие. Экипажу станции – людям и потусторонним созданиям – довелось немало пострелять боевыми ракетами на учебных полигонах, случалось сшибать и чужого разведчика, подошедшего слишком близко, однако на этот раз все ощущалось совсем по-иному. Но в чём была разница – сказать не мог никто.
Чивайст – призрак смерти с той самой ракеты – был особенно мрачен и откровенно хамил, отвечая на вопросы. Магической силы Влада хватало на то, чтобы заставить говорить всякую нечисть, но на такой «высший пилотаж», чтобы сделать призрака смерти добродушным и приветливым созданием, он способен не был.
– Ну да, командир, – бравируя развязным тоном, Чивайст, похоже, хотел сам от себя скрыть охвативший его страх, – был я там, в боеголовке. А вокруг красотки, которую мы так ласково ущипнули, было такое мощное ослепляющее поле, что – мама, не горюй. Так что, командир, я был абсолютно уверен, что…
– А когда ты преодолел защитное поле, – спокойно, но настойчиво выяснял Влад то, что ему было нужно, – что ты увидел? Гражданское судно, не так ли?
– Слишком поздно было что-то предпринимать, командир, – буркнул Чивайст. – Эта колдовская взрывчатка, детонаторы… Да ты и сам всё это знаешь.
– Знаю. И всё же, что ты почувствовал в последние мгновения перед взрывом?
Влад не любил задавать такие вопросы. При допросе нужно интересоваться тем, что имеет чёткий и однозначный ответ. Особенно если допрашиваешь нечисть. Однако Чивайст, свернувшийся в плотный шар багрового дыма, вдруг вздохнул, сплюнул снопом искр и ответил:
– Сказать тебе, что я почувствовал? Знаешь, майор, а ведь ты первый из всей вашей братии поинтересовался, что я чувствую… Ладно, скажу: я ощутил, что кто-то издевательски смеётся надо мной, над лайнером, над всеми нами и нашей станцией.
– Не понял. Повтори! – Влад действительно был поражён такими словами призрака.
– Я же уже сказал. Это было похоже… Ну, словно кто-то, давясь от смеха, наблюдал за удачно подстроенной пакостью. Наблюдал откуда-то издалека. Я услышал только отголоски этого смеха. Словно захихикал кто-то из моих гоблинов.
Гоблины не хихикают. Никогда и никто за все тысячелетия их пребывания в рабстве у человечества не зафиксировал способности к смеху у этих отвратительно унылых тварей.
– А дальше?
– Что – дальше? Времени-то уже не было. Вот я и рванул. А потом – сам знаешь, как это бывает. Суматоха началась. Наверное, один из моих гоблинов действительно успел хохотнуть до того, как его разнесло взрывом реактора. Мы же не думали, что реактор у корабля с такой слабой защитой… Гражданская штучка, одно слово.
Всё. Больше полезной информации здесь не добьёшься.
Kогда громкоговорители (а если точнее, компания любящих поорать во всю глотку бесплотных существ особого типа, чьи гнёзда-ульи были установлены во всех коридорах и помещениях базы) сообщили, что «Звёздная Голубка» со следователем Лоусон готовится пришвартоваться у парадного причала космической крепости, Влад мрачно усмехнулся. Что ж, значит, так тому и быть. Добро пожаловать, мадам. Рад познакомиться.
Сначала Влад решил наблюдать за дальнейшим развитием событий со стороны, встать, так сказать, над схваткой. Разумеется, о том, чтобы вступить в контакт с этой женщиной, он и не помышлял. Сейчас он оказался на грани поражения. Серьёзного поражения. Может быть, самого серьёзного и значительного за всю его долгую-долгую жизнь. Разумеется, выход в наличии имелся, причём вполне достойный: объявить кого-нибудь из членов экипажа станции – того же несчастного Долгова, который произвёл тот пуск, виновным в преступной халатности. Затем можно устроить открытый судебный процесс, пообещав парню жизнь в обмен на «чистосердечное признание», а потом пристрелить его где-нибудь в тёмном углу, разыграв сцену самоубийства. Скорее всего штатники удовлетворились бы этим спектаклем. Наверняка и Даниэль, и Брэнд Карвазерины предпочли бы такой выход и не мучили бы себя сомнениями. Оба колдуна – да, но не Влад Прожогин.