В общем и целом такие полёты считались весьма рискованным спортом и уж никак не расценивались в качестве повседневного способа перемещения, да ещё – в городских условиях. Поэтому беспокойство Гарри было в общем-то вполне оправданным. И всё же Таня любила махолёт, и не в последнюю очередь за то, что в нём не было ни единого сверхъестественного элемента. Механика, телепатические сенсоры, электроника, и при всём этом внешность дракона, с грозным видом парящего в облаках.
Привычными механическими движениями Таня подготовила машину к полёту. Включена подача топлива, активировано зажигание, проконтролированы эластичность мышечной ткани и точность работы телепатических сенсоров… Через несколько секунд махолёт покинул балкон, служивший ему взлётно-посадочной площадкой.
Меняя направление и покачиваясь, махолёт парил над улицей. Но вот Таня поймала восходящий поток воздуха, изменила конфигурацию крыльев – и механическая птица взмыла ввысь, к облакам, чтобы парить в них, опираясь на воздух, используя лишь глиссирующие силы, как планер, как орёл. Таня парила, облетая башни небоскребов, стальные решётки антенн, проплывая над зелёными лужайками крыш и над пеленой серой дымки, поднимающейся с переполненных транспортом улиц.
Утренние пробки были готовы вот-вот парализовать движение, на глазах превращающееся в трёхмерную мешанину транспортных средств, с натугой переносящих пассажиров из дома к месту работы. Подземные туннели, наземные дороги и надземные эстакады – всё было забито до предела и сверху походило на перенаселённый муравейник. При мысли о миллионах и миллионах единиц нечистой силы, приводящих в движение весь этот бурлящий котёл, Таня вздрогнула. Запертые в механизмах сверхъестественные существа почему-то представлялись ей тараканами, попавшими в быстро нагревающуюся духовку и отчаянно мечущимися по замкнутому раскалённому пространству.
Нет, что ни говори, а махолёт был её любимым видом транспорта, и любовь эту не могли охладить даже патрульные дорожной полиции, которые терпеть не могли эти машины и придирались к их пилотам по поводу и без.
Было всего пять минут восьмого, но многие окна и балконные двери, мимо которых пролетала Таня, были уже открыты, и из них слышались включённые на полную громкость голоса комментаторов «Ньюснет», добавляющих всё новые душераздирающие подробности к сообщению о трагической гибели «Холидея Первого».
Патетики и ненависти в этих голосах прибавлялось с каждой минутой.
– Безумные русские!.. Кремлёвские дьяволы!.. – слышалось из окон, переходя порой в: – Русские свиньи!
Кликушеские возгласы доносились до Тани со всех сторон. Она попыталась отключиться, не слушать их, но тут врубились громкоговорители городской радиотрансляционной сети, подогревая эмоции и без того заведённых толп людей на улицах. Словно в горах, эхо усиливало крики и разносило их по ущельям проспектов и долинам площадей. От этих звуков у Тани разболелась голова, и она с облегчением вздохнула, посадив махолёт на балконе своего офиса. Сложив крылья, она привычно произнесла заклинание, защищающее искусственного дракона от проделок всякой шаловливой нечисти, и вошла внутрь здания. Гарри ждал Таню в её кабинете, развалившись в одном из глубоких кресел для посетителей, и для большего эффекта повернулся в профиль, чтобы предстать в лучшем, по его мнению, ракурсе. Лет сорока пяти, высокий, атлетически сложённый, генерал был по-мужски красив и – чего даже Таня не могла отрицать – привлекателен. С начищенных до блеска сапог до сверкающих звёзд на погонах он был стопроцентным денди – в безукоризненно подогнанной форме, с горделивой осанкой и безупречными (по его мнению) манерами. Со своим имиджем он носился как дурак с писаной торбой, а забота о собственной внешности граничила в нем с нарциссизмом. Впрочем, на сей раз этот герой-любовник был не в лучшей форме. От наблюдательного взгляда Тани не ускользнули ни озабоченность в растерянно моргающих глазах генерала, ни напряженная бледность на его щеках, покрытых искусственным загаром.
Выглядел Гарри так плохо, что Таня не могла удержаться от иронического замечания.
– Пришлось пережить бурную ночь, генерал? – спросила она с абсолютно невинным видом.
– Бурная – не то слово! – не восприняв насмешки, вздохнул Гарри. – Понимаешь, влипли мы в такое дерьмо! Эти проклятые русские…
– Я в курсе, Гарри, – оборвала его Таня. – Мы уже об этом говорили. Забыл?
За всё время совместной службы ей так и не удалось понять, как этот… этот… ну, в общем, этот индивид смог занять столь высокий пост в Межпланетной полиции. Солдафон, примитивно мыслящий, не способный к настоящей самостоятельной работе, – солдафон, и всё!
– Ну да, да, конечно, – рассеянно кивнул Гарри, не переставая нервно постукивать пальцами по столу, – но это было полчаса назад, а с тех пор многое изменилось. Причём меняется всё, к сожалению, только в одну сторону – в худшую… Видела толпы на улицах? Скоро по стране прокатится волна протестов, и тогда…
Таня кивнула. Она всё видела и обо всём успела подумать.
– Русские утверждают, что произошла трагическая ошибка, – осторожно напомнила она.
Гарри отмахнулся:
– Да кто их разберёт, врут они или нет? Это же русские! Может быть, ошибка, а может, и провокация. Разбираться никто не захочет. Факт есть факт, а следствием его является закипающий котёл общественного мнения по всем Соединённым Штатам Галактики. Народ ждёт ответных действий. Самых решительных, и непременно сейчас.
– Нам до общественного мнения дела нет, – как аксиому повторила Таня. – Несмотря на то что мы оба являемся гражданами Америки, в первую очередь мы представляем полицию Объединённых Планет, что требует от нас быть абсолютно нейтральными.
– Обойдусь без твоих лекций, – огрызнулся Гарри. – И без тебя знаю, кто мы и что должны делать. А ещё я знаю, кто и по какому праву засунул нас в самый центр этой заварухи.
Подразделение в Организации Объединённых Планет Межпланетная полиция формировалась из граждан всех миров Галактики. На время службы сотрудники этой организации присягали и клялись забыть свои национальные интересы и пристрастия. Будь ты русским, гражданином союзной с Россией планеты, американцем или союзником СШГ – ты обязан действовать как буфер между давними противниками. Разумеется, всё это выглядело гладко только на бумаге; в действительности система работала из рук вон плохо, но худо-бедно ей до сих пор удавалось сдержать как Америку, так и Россию от возникающего время от времени навязчивого желания уничтожить противную сторону, пусть даже ценой собственной гибели. Выражаясь фигурально, Организация Объединённых Планет была судейской бригадой в опасной и грязной игре под названием «холодная война», а Межпланетная полиция была в этом поединке вооружённым рефери.
По договору Соединённые Штаты Галактики и Российская Галактическая Федерация поочередно предоставляли резиденцию для миротворцев на своих территориях. Каждые десять лет штаб-квартира Организации Объединённых Планет со всем своим хозяйством и основными подразделениями перебазировалась из земной столицы одной сверхдержавы в главный город другой. К несчастью для Гарри, трагический инцидент произошёл за год до очередной смены дислокации. Теперь ему предстояло действовать, невзирая на лица и национальности, оставаясь при этом на земле родной для него Америки. Одно неверное движение – и он превратится в одиозную фигуру, станет персонажем русской поговорки – Иваном, родства не помнящим. То есть крутиться ему предстояло изрядно. И, действуя в соответствии со своим характером, для начала он по возможности свалил большую долю ответственности на непосредственных подчинённых.