Аваддон хотел возразить, но посмотрел в холодные глаза Агареса и передумал. Демон ушёл в ванную, закрыл за собой дверь, и вскоре оттуда донёсся сильный шум воды.
Ангел вернулся в прихожую. Взял свёрток с мечом. Развернул. Подержал. «Интересно, что сказал бы по этому поводу мой учитель Чжинь Цзинь, столетний седой длиннобородый старец из Нанкина, обучавший меня рукопашному бою по системе „изменчивого журавля, танцующего с пьяным тигром“? Наверное, ничего — ведь у меня никогда не было такого учителя». Аваддон закрыл глаза и вспомнил сражения с демонами на серебряных мечах в подземельях Иерусалима пятьсот лет назад: вопли, рычание, смрад серы и крики «Ave Satanas!» Золотое было времечко, что и говорить. Да, он давно мечтал всё вспомнить… Агарес прав, это отличный шанс.
Демон подставил лицо под горячие, упругие струи воды. Пар клубился меж запотевших стен стеклянной ванной. Он смотрел, как багровая кровь Авеля, становясь бледно-розовой, утекает в маленькую раковинку слива. «Странное чувство, — подумал демон. — Я так хотел его уничтожить. А вот разрезал на куски — и никакого тебе чувства удовлетворения. Столько охотился, жаждал, искал — и поди ж ты. Почему? Старею, наверное». Он не хотел признаваться самому себе, что его гнетёт чувство предстоящей битвы с братом. Он грезил сражением долгие тысячи лет — и даже ночами, на ложе любви с очередной болотной ведьмой, ясно видел, как ловким приёмом выбивает из рук Аваддона меч и приставляет лезвие к горлу ангела. А теперь ему нерадостно. Комок в горле, разочарование и пустота. Он сам сказал, что Ад и Рай родственники. И прошедшие события показали: им НИКУДА друг без друга. Добро и зло обязаны ходить под ручку, иначе мироустройство враз рушится, превращаясь в груду извращённых сюжетов.
Демон выключил воду и взял в руки дымчатое полотенце.
Сначала он вытерся сам, а затем аккуратно стёр с одежды капли крови Авеля. Нет. Это пустые мысли. Армагеддон завершится крахом добра. Обязательно. Вступив в битву сейчас, он увенчает победой ту ссору в трактире «Денница» и выиграет раунд поножовщины на кухне в Городе Солнца. Основной инстинкт. Тогда оба ни на секунду не задумались о своём родстве, а лишь жаждали пролить кровь. И это самое правильное чувство, которое он когда-либо испытывал. Уничтожить грёбаное добро, разорвать на части, упиться горячей жидкостью из вен. Да. Папа Самхайн сейчас гордился бы наследником.
Он вышел из ванной в чёрном одеянии, затянув белые волосы в «хвост». Взяв в коридоре меч, прошёл в тренировочный зал. Аваддон ждал его в центре, серебряная маска тускло поблёскивала во тьме. «О да, лучше без света, — ухмыльнулся демон. — Так романтичнее».
— Защищайся, — сказал он и зажал в обеих руках шершавую рукоять меча.
— Будь уверен, — донёсся до него спокойный голос брата.
Агарес шагнул вперёд. И они начали сражение.
…Демон открыл битву серией лёгких ударов, проверяя оборону противника. Аваддон спокойно, без видимых усилий уклонялся. Оценив мастерство, Агарес сделал пару серьёзных выпадов, целясь в грудь оппонента. Ангел предсказуемо отбил атаку. Демон усмехнулся — он и не ждал двухминутного поединка, главное веселье ещё впереди. Сменив тактику, он перешёл в наступление, обрушив на Аваддона град непрерывных атак, пытаясь достать лезвием грудь и живот соперника. Первые минуты ангел лишь отступал, но затем, практически инстинктивно, ответил упреждающим ударом. Агарес отметил, что добился своего: теперь брат не только тупо защищался, но и нападал. Лязг мечей наполнил стеклянное помещение. Используя средневековый приём, демон рискнул уколоть Аваддона снизу в живот, но тот увернулся, пусть и не совсем удачно. Острое как бритва лезвие катаны разрезало рубашку ангела: ткань промокла от крови. Демон захохотал.
— Это тебе не купидончикам бантики завязывать, твою мать!
— Снова напоминаю — у нас общая мама, — глухо донеслось из-под маски.
Агарес прыгнул вперёд, но тут же почувствовал острую боль в области плеча. По руке заструилось что-то тёплое. Ангел поднял меч и с силой опустил. Демон шарахнулся влево, японская сталь врезалась в стеклянный пол, и веером полетели осколки.
— Господь, пастырь мой… Когда пойду я дорогой тени, да не убоюсь я зла!
— Убоишься… — прохрипел в бешенстве Агарес. — Уж я тебе, блядь, обеспечу!
Он ринулся на брата, и тому вновь пришлось отступать. Они кружили по комнате в быстром танце, своеобразном балете смерти, и между ними вновь больше не стояло родство: лишь жажда убийства. Вскоре демон нанёс противнику ещё две лёгкие раны, а сам получил три. Кровь капала на пол, затрудняя движение соперников: их ноги скользили по стеклу.