За спиной веером развернулись мокрые постылые крылья.
В гневе вырвав пучок перьев, Агарес швырнул его в центр размякшей пентаграммы.
Спустя секунду демона отшвырнуло назад, будто взрывной волной, — инсталляцию на могиле сотряс разряд молнии. Пятиконечная звезда взорвалась зелёным огнём, искры подожгли соседние деревья. Демон явственно ощутил запах палёной кожи. Место колдовства вдруг засияло мерцающим светом, переливаясь и вспыхивая, подобно планктону в ночном море. Он услышал тяжёлый рёв. Латинские фразы между раскатами грома звучали так, будто на землю роняли свинцовые гири. Слов демон не разобрал. Поверхность кладбища жёстко тряхнуло, с деревьев посыпались листья и обломки сучьев. Пустая могила на глазах Агареса, пузырясь, заполнилась водой.
Впрочем, это была не вода.
Из ямы выползло нечто странное — тёмная масса с радужными разводами. Вымокший до нитки демон в изумлении смотрел, как гость покрывается зелёными чешуйчатыми щитками. Острые когти на лапах соединились перепонками, как у лягушек. Во тьме кладбища зажглись два изумрудных, воистину кошачьих глаза. «Кажется, я переложил экскрементов лося, — панически мелькнуло в голове у Агареса. — Или праха покойницы пересыпал? Надо было точность аптекарских весов проверить». Существо в чешуе, окончательно сформировавшись, село на край могилы. Кроваво-красные губы расплылись в улыбке, затем, сомкнувшись, издали поцелуйный звук.
— Вот блядь… — от всей души высказался демон.
Его дальнейшие слова заглушили раскаты грома.
Глава 8
Реклама
(Резиденция императора французов, полдень)
…Экран телевизора показывал рослого молодца с чёрной повязкой на правом глазу.
— Иногда так хочется вломить врагам святой Руси, что просто сил нет! — рокотал он, засучивая рукава. Раскидав по баскетбольной площадке десяток худосочных жандармов, детина высвободил из глянцевой обёртки шоколадный батончик и смачно откусил, подмигнув уцелевшим глазом. «Кутузов — съел „сникерс“ и перебил всех французов! — зажглись на экране крупные буквы. — Только осенью специальная акция: позвони в Фили по горячей линии доверия и прими участие в освобождении Родины!»
Послышались горестные вздохи и гневные восклицания. Холёная рука с перстнями потянулась к пульту.
— Вот уж не ожидал, что «сникерс» не побоится выступить генеральным спонсором Кутузова, — расстроенно сказал Наполеон. — Хотя ролик жалкий плагиат, высосан из пальца: откровенно копирует нашу идею с рататуем. И показывают не в прайм-тайм.
Бонапарт сидел за конференц-столом в Грановитой палате на особом высоком стуле. Император был одет в чёрный костюм (делавший его похожим на работника конторы ритуальных услуг), тело облегала бордовая рубашка, а ступни — лаковые туфли, творение оккупированных дизайнеров Неаполитанского королевства. Жидкие волосы Бонапарта его личный парикмахер каждое утро бережно зачёсывал назад и завязывал в хвостик.
— Да вообще не на что смотреть, сир, — с готовностью поддержал начальство Даву, маршал по маркетингу. — Сразу видно, бюджет никакой, сценарий слизали, а камеру, клянусь Люцифером, перс или монгол держит. «Сникерс» польстились на дешевизну. Дни Кутузова сочтены, мой император… Последняя рекламная кампания у него была аж при Бородино. Там, знаете, лишь один ролик, призывающий Францию сдаваться (с участием Гармаша и Безрукова), стоил под миллион франков. Не спорю, мы тоже потратили кучу денег, в Москве реклама дороже, чем в Париже. Но, как видите, мы в Кремле…
— Благодарю, о храбрый маршал. — Наполеон подставил лицо под дуновение кондиционера. — Однако какой толк с этого Кремля? Вступая в Москву, я ожидал, что мне поднесут ключи и пароли от компьютерной сети города, но подлый Кутузов успел всё умыкнуть с собой, и моя армия перебивается халявным вай-фаем в городских кафе.