Гастон стоял на пригорке, наблюдая битву через подзорную трубу.
Он держал её левой рукой, а правую засунул за борт сюртука.
— Пятьсот человек на восточный фланг, — сухо командовал Леруа.
— Да, сир, — кивал в ответ офицер Жак Кюле, прослуживший в полиции Сатанграда шестьдесят лет, и отправлял по указанному адресу наспех собранную толпу трупов.
— Триста человек на западный фланг, — следовал новый приказ.
— Да, сир, — соглашался Жак Кюле, и новая порция зомби гибла под пушками демонов.
Гастон не уклонялся от бронзовых ядер — гордая улыбка сияла на его раздутом лице. О да, именно так ему и хочется умереть. Пусть он бездарен как полководец, однако вместе с мёртвыми собратьями падёт на поле (вернее, в лесу) брани за свободу. Годами они обслуживали демонов, получая пайку мороженых мозгов, унижаясь и позволяя закачивать в свои жилы гнусно пахнущий одеколон. Но сегодня зомби умрут как герои — поскольку они и так уже умерли, это вовсе не страшно.
Прогремел залп: ядра взорвались в толпе атакующих мертвецов.
— Вам следует отойти, сир, — почтительно заметил Кюле, элегантным жестом поправляя сгнившее ухо. — Здесь слишком опасно. Не ровен час, вас заденет осколками.
— И что они мне? — резонно возразил Гастон. — Главное, чтобы голова уцелела!
Да, этой части тела командующего зомби пока ничто не грозило. Если на небольшом расстоянии демоны стреляли прилично, то вдаль они прицелиться не могли, ибо никогда не воевали… если не считать ежегодных тренировок на полигоне, где всадники, одетые в доспехи «адских рыцарей», лихо поражали ржавыми копьями ватные чучела Аваддона. Победители, сразившие больше десяти «Аваддонов» за турнир, получали приз «Сокрушитель добра» (бронзовая статуэтка Дьявола с ангелом, воздетым на рога). Агарес, незаметно вытерев клинок о перья крыльев Аваддона, понял: сражение зашло в тупик.
— Их меньше не становится, — предупредил он. — Давай искать выход.
— А как именно? — удивился ангел, снося черепа сразу трём зомби. — Главное — окружить сторожку, чтобы этот ублюдок не смылся. Делаю вывод: у него явно сложности с чтицей, иначе мы бы уже улетели в очередную реальность. Что ты на это скажешь?
— Я скажу одно, мой дорогой крылатый братец, — меня заколебало летать по всем реальностям, — сквозь зубы произнёс Аваддон, воткнув меч в глаз зомби в синей форме. — И вообще, я до крайности утомлён бегством от дирижаблей, стрельбой по призракам и битвой с мертвецами. Я домой хочу, на уютный деревенский шабаш в немецкой глубинке, с жертвоприношениями, алтарём и свежесваренным пивом. Такие чудесные времена были — а я, осёл, не понимал. Немудрено. Столько лет с людьми прожил, что очеловечился, — только тогда начинаю хорошую вещь ценить, когда у меня её отнимут.
— Без проблем, — согласился ангел. — Раз такая ностальгия, сам и изобретай способ победы, а мне некогда. Я пока с целью тренировки ещё немножечко мечом помахаю.
— Вот ты урод, — вздохнул Агарес. — И как только нас могла родить одна мать?
Аваддон привычно сделал вид, что поглощён битвой.
Агарес без лишних объяснений отобрал у первого попавшегося демона бронзовую мини-пушку и взял на прицел фигуру на пригорке. Оружие показалось ему вполне привычным: ведь раньше он уже держал в руках и испанскую аркебузу, и гладкоствольное ружьё.
Надо только тщательнее прицелиться, а то руки дрожат.
Ничего. По крайней мере, он попробует. Демон прищурился и плавно нажал на спуск.