Это не отменяло факта, что лишь немногие демоны приветствовали гибкость, а еще меньше ценило интеллект выше грубой силы. Белиал обычно был среди них, и это - одна из причин, по которой он терпел компаньонку, но иногда и граф поддавался официальной пропаганде, гласящей, что раса горгон - неудачный эксперимент. Она давно научилась выжидать и воспринимать презрение прочих демонов как слепоту, которую можно использовать.
- Белиал, суккубы не помогут. Они заставят людей говорить, да, каждый из них скажет шлюхе все, что она, по его мнению, хочет услышать. Отсев правдивых займет недели, а поиск полезных - еще больше.
В ее словах лежала простая правда, и граф сильнее ссутулился на троне.
Эвриала расхаживала перед возвышением, метя хвостом по полу и размышляя вслух.
- Массовые наказания не работают. Люди уже начали привыкать к мучениям, а теперь они думают, что могут чего-то добиться сопротивлением. Их слишком много, чтобы успеть должным образом допросить каждого за отведенное время. Теперь они сопротивляются порабощению настолько сильно, что, если мы колем их несколько раз, они почти немедленно переходят c отказа говорить к выкладыванию чего угодно, что мы, по их мнению, хотим услышать.
Ее рассуждения прервал один из заговоривших баронов.
- Во всем этом хаосе нам нельзя допустить потери значительного числа людей, кто знает, когда пришлют новых.
Прочие начали шептаться, зал наполнило бормотание.
Эвриала мотнула головой. Заявление Гуруктаркора было верным, но не относилось к делу. Ключевым вопросом являлось - откуда пришла решимость людей не давать ответов? Они убивали своих, чтобы не позволить тем выдать демонам информацию. Горгона с трудом верила, что это простое проявление упорства. Как все выглядело с человеческой точки зрения? Сведения об оружии, необходимые срочно, могли значить лишь одно - демоны где-то сражаются с людьми. С этой мыслью пришло понимание.
- Теперь я вижу, - разнесся громкий голос Эвриалы, обратив на себя внимание всех демонов в тронном зале. - Задав прямые вопросы, мы невольно принесли им отраву надежды. Совершенно ясно, что всех людей пронзила безумная вера в их способность выстоять против сил Ада. Это случилось на Земле и заставило их создать магическое оружие, которое оказалось достаточно мощным для оправдания этой веры. Теперь, благодаря нам, это случилось и здесь.
- Каково противоядие для надежды? - продолжила она. - Мы хорошо это знаем - отчаяние, полагающееся людям естественное состояние. Но просто восстановить отчаяние мало, потому что их апатия нам не годится. Мы должны извратить эту новорожденную надежду, превратить в эгоистичные желания, взнуздать ее, чтобы заставить выступить вперед нужных нам людей, и только их.
Эвриала на миг прервалась, чтобы позволить словам дойти до слушателей, и Юлапки воспользовалась шансом встрять.
- Милая речь, горгона, но как ты предлагаешшшь это ссссделать? Ты не ссссуккуб, чтобы манипулировать людсссскими эмоциями по взмаху руки.
Горгона смерила нагу презрительным взглядом, больше из-за ее полной предсказуемости, чем по иным причинам.
- Я предлагаю взять людей из одной шахты и позволить моим горгонам зачаровать их всех. Мы внушим, что они недавно прибыли с Земли, и что армии Ада уже идут победным маршем по планете. Но там еще много укрепленных городов, для взятия которых понадобятся долгие осады. Мы должны дать понимание, что люди обречены, но уйдет много лет и жизней демонов для истребления их всех, если не лишить их оружия. Далее мы выпустим этих людей по отдельности в разные шахты. Наконец, мы подарим людям новую, ложную надежду. Любого, кто выдаст нам нужную информацию, освободят от оков и переселят в обиталища на поверхности. Мы пообещаем, что, если информация окажется верной, следующие сдавшиеся города пощадят, а их сделают правителями. Если же сведения будут бесполезны, информаторы привлекут личное внимание наших лучших палачей, а потом их съедят заживо.
Двор оцепенел. План Эвриалы звучал так радикально, так амбициозно эксплуатировал человеческое мышление, что они не знали, как быть. Все взгляды обратились к графу, ожидая, отнесется он к этой горгоне как к гению или безумцу. Долгий миг лицо Белиала сохраняло безразличие без тени эмоций. Затем на нем возникла злобная ухмылка.