- Это обычная стандартная планета с ядовитым для нас кислородом. Таких миров миллионы и миллиарды. На Сириусе живут почти такие же, только более отсталые двуполые существа. Как и на Земле, сходная растительность. Пожалуй, аборигены этой системы были более отсталые технически, зато более развитые морально. Это все один вид безволосых приматов, как люди, так и стэлзаны.
Старший сенатор произнес ласковым тоном, постепенно распаляясь в ораторском порыве:
- Вот именно, мой друг, как стэлзаны. Одно и то же происхождение, один и тот же отряд, во многом схожая история, включая войны внутри планеты. А жители Сириуса совсем не агрессивные, они от травоядного вида шимпанзе развились. Разве не интересно посмотреть на редкий аналог - стэлзаны в прошлом. Мы жили слишком замкнуто, будучи счастливыми в своем физическом, психическом и умственном совершенстве. Забывали о том, что делается вокруг нас, думая, что разум и интеллект идут квант в квант с высокой моралью. Что психология дикаря с каменным топором не совместима со звездными империями, межгалактическими перелетами, а захватнические инстинкты - это лишь атавизм, навеянный воспоминаниями о первородном голоде. О, нет, не даром наши древние философы говорили, что нет ничего страшнее совершенной логики, поставленной на службу низменными страстями, и высокого интеллекта, ведомого инстинктом тотального разрушения. Когда стэлзаны истребляли, давя наших братьев динов и остальных разумных существ, словно насекомых, и перерабатывая их трупы на фабриках смерти. Это уже были не животные инстинкты, это было логически обоснованное уничтожение не нужных и потенциально опасных для этих кровавых завоевателей видов. Паранойя вечного страха и психоза, соединенная с холодным садизмом и моральным маразмом. И все это творили существа с высоким уровнем интеллекта, нация, ставшая сверхцивилизацией. Это нам двойной урок на будущее. Может, когда-нибудь и земляне достигнут самостоятельности, скинув наручники своих старших братьев. И мне бы не хотелось, чтобы они шли подлым и, в конечном итоге, гибельным путем. В этой поездке нуждаются, в первую очередь, именно они, незрелые, духовно слабые, впитывающие яд омерзительного мировоззрения стэлзанов. Суть их идеологии: "ты - ничто, а твоя нация - все; перед другими нациями ты - все, потому что они - ничто". Каждый стэлзан - элементарная частица перед императором, каждый представитель иной расы - еще меньшая частица перед стэлзаном. Нет, земляне должны понимать, что к чему. Я твердо решил. Еду! Хотя это равносильно схождению в преисподнюю! Но разве посланник Всевышней справедливости, боится ступить на сушу управляемую Сатаной!
Последние слова великого зорга, ужасающе грозно гремели тяжелым металлом. Казалось, звучит сотня громадных медных труб. Огромный, почти круглый, зорг выставил шесть своих конечностей с девятью мягкими подвижными пальцами. Три массивные ноги поддерживали с виду неуклюжее, но очень упругое и способное менять форму тело. Конорадсон продолжил куда спокойнее. Домашние летающие рыбки, которые от энергии жидкометаллического оратора уже было, заметались, как молекулы в кипятке также замедлили свое движение, перейдя в плавный танец. Еще одно свойское животное в виде десяти нанизанных шариков-клубничек с головой хомячка, ткнулась знатному зоргу в ногу и начала по кошачьи ласкаться. Даже можно было различить слова: "Я послушная Сильфа" А голос старшего сенатора продолжал звучать:
- Нам много открыто и много дано. И наш долг делиться с теми, кто слеп и злою судьбой обделен. Хотя мы не убиваем без крайней необходимости разумные существа, даже такие свирепые и жестокие виды, как стэлзаны. Но идеологию питекантропа, в руках которого термо-кварковая, а на подходе и преоновая бомба, мы должны морально осудить. Сами стэлзаны должны понять, что есть еще другие понятия, кроме таких, как стремление к вселенскому господству, захвату все новых территорий, пусть даже путем не прямых, а более скрытых экономических войн. Суть одна и та же, да и постоянные войны они не вели, если бы не наш контроль. Я возьму с собой восемь разумных индивидов, а сколько друзей полетит с тобой?
Бернанд Пангон взял на руки взял на руки хомячка с телом их десяти клубничек. Последние при поглаживании меняли цвета и извлекали из себя тихую, но очень нежную мелодию. Одна из летучих рыбок уселась на ладонь старшего сенатора, между пальцами Конорадсона возникла конфетка. Существо с драгоценной чешуйкой чирикнуло и принялось слизывать сладость.
Пангон с уверенной расслабленностью произнес: