— А теперь рассказывай, что ты знаешь об этом хакере, — услышал я голос Игната.
А потом потерял сознание.
***
Я почувствовал на лбу прохладную тряпку, инстинктивно чуть отодвинулся назад. Все вокруг казалось слишком холодным, меня колотило, руки и ноги дрожали. Похоже, что у меня был жар.
Последний раз я переживал такое в лагере «Клинков». Первое время заболевали почти все, причем, переболевали какой-то жуткой лихорадкой, с язвами во рту, от которых почти невозможно говорить. Удивительно, но после нее человек становился практически невосприимчив к инфекциям, хотя мы лазали по джунглям почти все время.
В следующий раз я заболел только через три года, но у нас были отличные препараты. Так что ощущение было непривычным.
Я попытался отодвинуться назад, но понял, что все еще привязан к кушетке. Открыл глаза, и осознал, что нахожусь в той же самой комнате, где меня оставили после допроса. Попытался рвануться один раз, второй, но ремни держали крепко. И даже возможности как-то вывернуть руку, чтобы расцарапать их «когтями» у меня не было.
Тут я увидел в темноте силуэт. Он приблизился, и превратился…
В Алису. Такую, какой я ее помнил. Меня навестила жена, в ее руках была бутылка воды, и она помогла мне поднять голову и напоила. А потом уложила ее обратно и поправила тряпку на лбу.
— Помнишь, я помогала тебе так же, когда ты приходил с похмелья? — спросила она.
Ее голос звучал удивительно нежно. Вот как раз, когда я слишком сильно увлекался алкоголем, она так со мной не разговаривала. А если я еще и ночевал не дома, то зачастую вообще кричала. Но это ладно.
— Помню, — ответил я. — Только что-то подсказывает мне, что у меня далеко не похмелье сейчас.
— Такая же интоксикация, только ты не перепил, а тебя накачали препаратами.
— Холодно, — пробормотал я и вдруг почувствовал как из моих глаз потекли слезы. — Мир. Он такой холодный, Алиса. Я так больше не могу.
— Это правда, — ответила она и погладила меня ладонью по щеке. — Мир очень холодный. Это там, где мы, там тишина и покой. Зато там нет ни радости, ни страдания, можешь себе представить? Только тишина и покой.
— Хотел бы я этого, — прошевелил я губами. — Тишины и покоя. Скажи, Алиса, может быть, время пришло? Может быть, я все-таки присоединюсь к вам?
— Я не знаю, Федя, — она покачала головой. — Мертвые не видят будущего. Как и живые в общем-то. Ты знаешь, мне кажется, будущего видеть не дано никому. Даже корпоратам, которые считают, что сами его создают.
— Это уж точно, — ответил я. — Они создали наше будущее. Они убили тебя и Ваню. А теперь подставят меня, выставят психопатом.
— Далеко не факт, что это произойдет, — ответила она. — Нельзя терять надежду, понимаешь? Никогда не теряй надежду, что бы не произошло.
— Надежда — это ошибка, — прохрипел я. — Все, чего я хочу — это воссоединиться с вами. Тишины и покоя.
— Твои руки и ноги на месте, голова тоже. Ты можешь бороться, сопротивляться. Тебе нужно только дождаться подходящего момента. Тебе нечего терять. Ты можешь либо победить и вырваться, либо умереть в бою.
— И меня устроят оба варианта…
Я рванул рукой один раз, второй, потом взялся и потянул на себя медленно и ровно, в надежде вырвать крепление для петли, которая удерживала меня на месте. Нет, бесполезно, уж слишком крепкое.
Да уж, вроде бы побывал в куче самых опасных ситуаций, а помру вот так вот. И чертов хакер меня бросил. А с другой стороны, какие у него варианты? Не думаю, что он из тех парней, что могут схватиться за ствол и ворваться в тюрьму корпорации.
Это я мог бы при желании. А так.
— Бейся до конца, Федя, — проговорила Алиса. — Держись. Ты ведь всю жизнь бился, поднимался с низов.
Это выглядело странно. Такие речи не были характерны для нее. Может быть, меня и не посетила никакая жена? Возможно, дело вообще в другом: это мое подсознание сгенерировало для меня картинку. Мне нужно было, чтобы кто-то убедил меня в том, что еще не все кончено. Вот оно и показало мне самый близкий образ — жены. Ну не отца-наркомана же, в самом деле, верно?
Я не верю в мистику. В судьбу еще, может быть, в Бога. Но определенно не в то, что мертвецы могут ни с того, ни с сего посетить меня. Она сейчас лежит в южном колумбарии, где я ее так и не посетил.
На самом деле это все бред. Отходняки после наркотиков, которыми меня накачали корпораты. Но, пожалуй, эти слова разумны, я действительно могу еще что-то попробовать. Ведь меня повезут на место, где будут проводить испытание. Им нужно будет оставить улики от меня. И судя по тому, что меня еще не убили, я им нужен живым.