Огнестрельное ранение бедра. Нарушение подвижности конечности.
На бак обрушился настоящий шквал свинца, мне буквально не давали высунуться. Несколько пули пробили его и врезались мне в спину, одна угодила в ногу, но не пробила броню. Несколько раз ошалело мотнув головой, я усилием воли заставил пелену перед глазами рассеяться. Нужно было действовать
Слуховой имплант включился, и я услышал шаги совсем рядом. Причем, людей было много, человек шесть, и они заходили с обеих сторон. Легавые взяли меня в клещи, и если я ничего не сделаю, то попросту расстреляют.
Опустив автомат так, что, но повис на ремне, я выхватил из кобуры пистолет и рванулся направо. Выскочил из-за бака и столкнулся лицом к лицу сразу с тремя полицейскими.
Зато теперь те, что остались прикрывать, не могли стрелять из риска задеть своих.
Первого я встретил хорошим апперкотом в челюсть с левой руки. Его глаза разъехались в разные стороны, и он рухнул на задницу.
Сотрясение мозга. Потеря сознания.
Второй рванулся ко мне. Я ударил его ногой, разбивая коленный сустав, добавил рукоятью пистолета по голове.
Повреждение коленного сустава. Нарушение подвижности конечности.
Сотрясение мозга. Потеря сознания.
Второй был совсем рядом, и ткнул пистолетом практически мне в лицо. Я успел схватить его за руку своей левой, вздернул вверх, и тут мне прилетело правой в челюсть. Послышался хруст, рот наполнился кровью, мир на секунду погас.
Рука разжалась сама собой, и я рухнул на колени. А когда снова поднял голову, то увидел, что тот самый полицейский стоит совсем рядом и целится мне прямо в голову. А она у меня самая обычная.
Махнув рукой, я отбросил пистолет в сторону, а потом сомкнул пальцы на затылке. Ну что ж, похоже, что пришло время сдаваться.
***
Меня накрывала злость. Я снова сидел в допросной, прикованный к столу. Мне опять заблокировали доступ в сеть, отключили ускоритель рефлексов и ослабили импланты рук. Короче говоря, провели все положенные процедуры, чтобы усложнить побег.
Хотя бы бить не стали, и то хорошо, несмотря на то, что у полицейских явно чесались руки поквитаться за простреленные руки и ноги своих товарищей. Вообще ни разу не ударили, что удивительно. Может быть, в провинции как-то народ добрее, потому что в столице меня за такое избили бы до полусмерти.
Полицейский участок был типовым, точно таким же как тот, в котором я оказался пару дней назад, разве что обстановка оказалась победнее. Впрочем, мне с этого ни тепло, ни холодно. Я чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. До начала хаоса оставались считанные часы, вирус уже должен был заразить большую часть машин в городе, а потом начать действовать.
Гребаные нейросети. Не зря развитие искусственного интеллекта законодательно ограничили. И это правило соблюдают даже корпорации. Правительство осознает, что если высокоразвитый ИскИн осознает себя, то может признать человечество опасным для себя и начать войну на уничтожение. Поэтому все разрабатываемые кастрированы, предназначены только для узкого поля задач, как тот же мой интерфейс.
Дверь в допросную наконец-то открылась, и в помещение вошел совсем молодой майор. Интересно, местный или попал сюда по распределению. Впрочем, разницы никакой нет, все равно снисхождения мне ждать не следовало.
— Ну наконец-то, — проговорил я, чуть поднимаясь.
Впрочем тут же сел. Учитывая сложившуюся у меня репутацию, любое лишнее движение могут воспринять как агрессию. И ничего хорошего тогда мне ждать не придется, наверняка у полицейских приказ стрелять на поражение.
— Ждали меня? — спросил он.
— Я, мать вашу, очень хотел вас увидеть, — вполне искренне сказал я.
У меня были надежды, что я еще успею. Что я расскажу ему про вирус, что он воспримет это серьезно, что поднимет шум, что власти начнут эвакуацию. Что я не сдохну тут, в полицейском участке или в изоляторе предварительного заключения, потому что меня никто не выпустит. А пока власти разберутся с проблемой, пройдет минимум несколько недель.
— Впервые так, если честно, — сказал он.
Он уселся на стул напротив и положил на него планшет, и я заметил на нем досье со своей фотографией. И еще какие-то данные, но прочитать их у меня не получилось. На каждого жителя Новой Москвы имеются такие, даже если он не совершал правонарушений серьезнее неправильной парковки. Доступ к ней есть у полиции, ФСБ и коллекторских агентств. У кого-то побольше, у других поменьше.