Одна из машин превратилась в гармошку, ее ударило с разных сторон. Вторую развернуло, хотя от ее передней части тоже не очень много осталось. Чуть сбоку у экипажа скорой стояла женщина, обернутая спасательным одеялом, она держала в руках кружку. Похоже, что ей удалось выжить.
Банды Новой Москвы не убивают в день столько, сколько гибнет во время автомобильных аварий. Даже самые лютые отморозки, устраивавшие массовые убийства. Но мы все равно не отказываемся от этого вида транспорта, ведь машина — это самый комфортный способ преодолевать дальние расстояния, доступный населению. Билеты на самолет стоят дорого, а поезда едут медленно и долго.
Даже если посчитать всех, кого я убил, то это будет тысячная доля процента от погибших за год. Но большая часть из них даже не войдет в статистику, потому что они родились и жили в Квартале, и далеко не факт, что у них были паспорта.
Но ситуация в Бологом однозначно станет черным днем. Там статистика попортится, причем сильно, даже если большинство жителей города удастся спасти. И корпораты пошли на это.
Наконец, я миновал узкое место, и стал снова разгоняться. Проехал между двумя машинами, потом еще двумя, вышел на полосу и опять прибавил скорости. До Новой Москвы осталось не так далеко.
Минута тянулась за минутой, они сливались в часы, дорога — широкая бетонная змея, тянулась вдаль километр за километром. Но из-за горизонта постепенно появлялась Новая Москва. Отсюда ее было хорошо видно, но этот пейзаж не впечатлял. Не того, кто множество раз видел этот мегаполис с неба, когда возвращался с задания.
Синт-бетон и асфальт повсюду, высокие дома. Заезжал я с запада, потому что дорога шла в объезд территорий Старой Москвы, ее даже видно не было, потому что закладывали шоссе по очень широкой дуге.
Постоянное повторение, одно и то же бетонное поле, которое сливается воедино, только пейзаж меняется. Говорят, что в такой ситуации легко можно впасть в транс, однообразие притупляет внимание. А потом просто потерять контроль над транспортом и вылететь с шоссе или угодить под фуру.
Сколько таких было?
Однообразие вообще притупляет чувства. Это как с убийствами. Первого своего человека я запомнил навсегда, это был совсем молодой парень из местного африканского населения. Мы тогда сидели в окопах и блиндажах, а они пошли в атаку. Бежали отчаянно, пытались пробиться, и как мы узнали позже, все это потому что за ними шли заградотряды из «Уайтграунда», которые расстреливали отступавших.
Первую их волну скосила артиллерия и наши дроны. Но некоторым удалось прорваться. А потом пришел уже наш черед. Я тогда навел на него ствол и высадил почти полный магазин.
Остальных даже не считал. А потом то ли меня втянули, то ли я привез войну сюда, в Новую Москву. И перебил кучу людей. Имен большинства я не знаю, но некоторые все же занимают особое место. Котел, Змей, Густой. Но они сами нарвались.
Они вообще все сами нарвались, у меня ведь и в мыслях не было кого-то трогать. Я жил вполне себе законопослушным гражданином, и вообще никак не был замешан в криминале. Черт, да у меня даже выходов на них не было, да и сейчас не так уж много, если не считать Шерлока, того водителя бусика, да «Кровавых».
Но похоже, я все-таки становлюсь частью этой жизни. Получится мне закрепиться в ней? Черт его знает.
Но я определенно не стану чудовищем, как бандиты, те же «Резаки», пусть их почти не осталось. Я лучше их. Все, кого я убил, заслужили смерти, и да, пусть я и ранил несколько невинных людей, тех же полицейских, или охранников казино, я не отнял их жизней. Они восстановятся, и будут дальше жить своей жизнью.
Если все-таки Сенат не устроит переворот, и не изменит все навсегда.
А, значит, я должен это сделать. Для всех жителей России. Для автомойщиков, охранников, шахтеров, фармацевтов и прочих. И даже для корпоратов, чтобы их мирок, больше похожий на серпентарий, не сломали.
Но я и не спаситель. Просто парень, которому не повезло оказаться не в то время, не в том месте.
Странное это ощущение, когда не можешь понять, кем ты теперь являешься.
Ну и кто теперь я? Все тот же наемный громила? Или кто-то другой?
Нет, я не санитар леса, а точнее каменных джунглей. Пусть эту роль возьмет на себя кто-нибудь другой. И я не народный мститель, потому что месть — это далеко не главное.
Наверное, я такой же солдат, как и был. Как в первоначальном смысле, солдат — это тот, кто воюет за сольдо, то есть за деньги. Наемник по сути своей. Но теперь я веду свою войну.