Дэвид заскрежетал зубами. Собрав в кулак всю свою волю, он заставлял себя мысленно повторять: «Я не думаю о Тане Лоусон. Мне на фиг не нужна Таня Лоусон.
У меня была куча баб. А будет еще больше. Шикарных баб, настоящих красоток.
Блондинок, брюнеток, рыжих… С ногами до ушей и аппетитными задницами. Таня им и в подметки не годится.
Пропади же ты пропадом, Таня Лоусон!
Пойми, Келлс, дружище, пока ты тут будешь распускать нюни из-за бабы, Влад преспокойно тебя «сделает». Сожрет тебя с потрохами и не подавится. А потом пойдет к Тане Лоусон».
Сосредоточившись, Дэвид привел себя в состояние полной боевой готовности.
Кровь его вновь кипела от ненависти, а нервы натянулись, точно струны. Струны, поющие от охотничьей радости. И все же мысль о Тане, словно заноза, засела в глубине сознания. Он никак не мог скрыться от ее пристального укоряющего взгляда.
Но тут в его гремлин-шкатулке вспыхнули зеленые предупредительные огни.
— Время пришло, босс! — торжественно оповестил крошечный дух.
Дэвид поднялся, готовый совершить то, что от него ждали. То, что он считал своим долгом. Священным долгом.
Все тревожные мысли, сомнения и колебания исчезли. «Вперед, вперед, вперед, Келлс, — вертелось у него в голове. — Ты победишь. И, как сказал бы маленький моторный эльф: боже, храни Америку!»
«Он приближается, — внезапно осознал Влад. — Он совсем рядом. Даже ближе, чем я рассчитывал. Шустрый малый! Выходит, я его недооценил».
Ну что ж, теперь надо полностью сосредоточиться. Стать спокойным и невозмутимым. Холодным, как камень. Представить себе камень, огромный тяжелый валун. Старый, как он сам, или еще старше… покрытый толстым слоем зеленого мха… глубоко вросший в землю… недвижимый… Недвижимый в течение сотен лет, свидетель забытой эры. Ему неведомы тоска, тревога и волнения.
Да, как бы ни развивались события, Влад будет сохранять каменное спокойствие!
«Ищейка» уловила запах приближающегося врага. Дэвид двигался легко и бесшумно, но эхо его шагов громом раздавалось в астральном пространстве.
Слишком неистовым было его желание вступить в бой. Все его помыслы были подчинены стремлению убить Влада Прожогина. Дэвид умело разжег в себе жажду смерти. И совершил серьезную ошибку.
Все ухищрения камуфляжа, к которым прибегнул Дэвид, оказались тщетными.
Его яростное, раскаленное желание проникало сквозь пелену маскирующих заклятий.
А услужливая ищейка сделала предательский запах еще заметнее.
В ожидании противника Влад не терял времени даром. Стены комнаты в башне были разрисованы загадочными причудливыми рунами. Среди них тут и там виднелись таинственные символы — магические пентаграммы и гексаграммы.
На полу была изображена пятиконечная звезда. На острие каждого из лучей стояла черная свеча. На лучах еще одной звезды, шестиконечной, Влад разместил чаши с ладаном. Тринадцать маленьких кусочков березовой коры составляли центр узора из замысловатых линий, которые были образованы мистическими древнерусскими письменами.
То были строки могущественных и неодолимых заклятий, пришедших из стародавних времен. В те времена Россия еще не величала себя ни империей, ни федерацией. Америки еще не найти было на карте мира — она представляла собой неосвоенный, дикий континент. Вся Европа насчитывала дюжину маленьких королевств.
В те далекие времена дочь великого русского князя Ярослава Мудрого, Анна, стала королевой Франции. Такова была традиция, существовавшая в Древней Руси: дочь сильного правителя выдавали замуж за правителя слабого. А в те времена Киевская Русь была одной из сильнейших держав: власть ее простиралась от Балтийского побережья до Черного моря.
В течение столетий Церковь Меча собирала древние заклятия и хранила их в глубочайшей тайне. И сейчас Влад надеялся, что при помощи этих заклятий сумеет нанести Дэвиду неожиданный и сокрушительный удар.
«Келлс наверняка рассчитывает, — думал Влад, — что я припас для него множество сверхсовременных изобретений, подобных „Ищейке“. Он сумеет дать отпор смертоносным магическим приспособлениям, порожденным злобными ухищрениями колдунов. Но встреча с этими старыми заклятиями, наследием полузабытой эпохи, застанет его врасплох».
Влад поработал на славу. Ловушка его приведена в полную готовность. И теперь ему остается лишь ждать жертву.
Шаги Дэвида грохотали все ближе.
Он уже совсем рядом.
«Давай заходи, американский ублюдок, — пронеслось в голове у Влада. — Я давно жду тебя!»
Глава 13
Устроившись на вершине холма, откуда как нельзя лучше открывался вид на деревню мятежников, Инфелиго наблюдал за ее жителями, занятыми своими повседневными делами. Несколько бесов удили рыбу. По тропинке шли женщины из расы мягкокожих. Они несли воду к кипящему посреди деревни общинному котлу.
Возле костра Инфелиго разглядел мальчика и Старого Черта. Они сидели на корточках и что-то хлебали из больших деревянных мисок. Вокруг было много другой нечисти и мягкокожих; одни из них ели, другие мастерили инструменты и одежду. Словом, жизнь шла своим чередом. Никто ни сном ни духом не подозревал о грядущей опасности, которую представлял для них злейший из членов Совета Семи.
С помощью заклинания масштаба, которое с успехом заменило доисторический, покрытый пылью веков бинокль, наблюдатель видел Билли и моторного беса довольно отчетливо, вплоть до цвета ниток, из которых была соткана их одежда, будто разделявшее их расстояние не превышало нескольких метров.
Инфелиго с трудом справился с искушением броситься вниз и захватить мальчишку вместе-с Чертом, предварительно уничтожив жителей деревни, всех до единого, чтобы не оставить ни одного свидетеля, который мог бы разболтать его тайну.
На дне озера, в пяти милях от холма, его поджидал корабль. Схватить беглецов, поднять корабль на поверхность, посадить на него арестованных — и дело в шляпе. Вот тогда, взяв курс к родной обители, наконец можно будет немного расслабиться.
Допрашивать мягкокожего парнишку и моторного беса он предоставит Аполлиону, даром, что ли, тот прослыл виртуозным мастером искусства пыток.
Пусть покуражится. Бывало, он не таким языки развязывал, так что вытряхнуть правду из этой парочки ему не составит большого труда. Да и эти двое, судя по всему, не принадлежат к племени сильных. В два счета расколются, и предатель станет известен.