Обвив Билли руками и повернув к противнику спиной, Черт прижал мальчика к себе. Моторный бес решил защищать его до конца, принимая основной удар призраков смерти на себя.
Сами призраки были еще далеко, но их заклятия снопами острых шипов впивались Черту в толстую чешуйчатую шкуру. Нестерпимая боль заставляла извиваться и стонать.
Утешало Черта в минуты этой страшной агонии только то, что ни один колдовской снаряд еще не угодил в мальчика. Билли смог призвать всю свою силу и разум — это явственно чувствовал Черт, держа его в своих объятиях, — чтобы сформировать очередное убийственное, предназначенное врагу заклятие.
К сожалению, мальчик был неискушен по части жестокости, и произведенное им заклятие вряд ли могло оказать сколько-нибудь ощутимое сопротивление приближающемуся смертельному потоку.
Однако Черт был бессилен ему помочь. Адская боль не давала ему ни малейшей передышки. Он не мог сосредоточиться и произвести вместе с Билли хоть какое-то магическое действие, которое могло бы спасти их обоих.
Отовсюду слышались истошные крики жителей, бросившихся бежать врассыпную от надвигающегося смертоносного потока. Черт слышал, как его приятели-гуманоиды перед смертью чертыхались и молили о пощаде. Слышал, как те, кто еще прошлой ночью называл его братом, пытались сопротивляться и погибали смертью храбрых.
Вынести этот ужас у Старого Черта не было никаких сил. Вокруг находилось столько мертвых и смертельно раненных, что ему невольно вспомнились последние минуты на «Холидее Первом». Гибель находившихся под его опекой пассажиров и экипажа лайнера сопровождалась тем же жутким ощущением чьего-то незримого присутствия, и этот кто-то вновь вершил свое черное дело, содействуя огру и всей его нечисти.
Призраки смерти приближались куда быстрее, чем хотелось бы, и единственное, что было во власти Черта, — до последнего вздоха защищать мальчика.
Но как раз, когда моторный бес понял, что вот-вот умрет, до него донесся необычайный рев, словно вырвавшийся из огнедышащей пасти гигантского дракона.
Нестерпимая боль неожиданно стихла.
Наверху, над головой Старого Черта, кружили два странных корабля. Дробно затарахтели пулеметы, поливая огнем ряды нападающих.
Мягкая свинцовая пуля не могла бы причинить вреда бесплотным тварям, заговоренная арбалетная стрела — излюбленное оружие «Одиссеев», «Бурых медведей» и прочих карателей не подходит для спаренного пулемета: калибр не тот. Казалось бы, как может повредить древнее механическое оружие выходцам из ада? И все же огонь немедленно проредил толпы атакующих. Настигнув цель, всякая пуля немедленно взрывалась, выбрасывая в воздух черное облачко порошкообразного серебра. Призрак, которого смертельное облако задевало хотя бы краем, немедленно падал и больше уже не шевелился. Через минуту земля вокруг селения была усыпана скорчившимися тела-ми, которые медленно истаивали под лучами заходящего солнца.
И в тот же миг Черт заметил кружившееся над ним крылатое существо — внезапное его появление в минуту опасности невольно порождало сравнение с ангелом-хранителем. Верхом на нем сидела женщина, держа в каждой руке по огромному пистолету старинного образца.
Даже за то время, пока Черт на нее смотрел, он заметил, как ловко она стреляла: бум! бум! бум! — и нескольких призраков смерти, которые уже почти подобрались к Черту с мальчиком, как не бывало.
Они разлетались на куски, будто воздушные шарики, наполненные зеленой жидкостью.
Но на место погибших духов заступали их братья и сестры и, яростно скрежеща зубами, с не меньшим остервенением неслись к вожделенным жертвам.
Женщина быстро спрятала пистолеты в кобуру и достала из пристегнутого к седлу футляра какое-то длинное черное оружие.
То, что Черт принял за летающее существо, на самом деле было вовсе не живой тварью, а летательным аппаратом — механическим махолетом Тани Лоусон.
Конечно, эффект от стрельбы с махолета был минимальным, но должна же была полковник Лоусон оправдаться перед подчиненными, объяснив, зачем она волокла через пол Галактики громоздкую и совершенно ненужную штуковину. К тому же так приятно пострелять с безопасной высоты по живым мишеням!
Женщина вновь открыла огонь. И все же дьявольское племя не думало отступать. Огр, предводитель призраков, был уже совсем рядом. Он вскинул тяжелый полицейский револьвер, навел его, стремясь одним выстрелом покончить с Чертом и мальчишкой. Несомненно, револьверный гоблин-патрон был снаряжен все тем же призраком смерти, но этому призраку не нужно было и секунды, чтобы вцепиться в жертву, стремительный гоблин мигом доставит его куда нужно.
Но прежде чем огр успел выстрелить, ему в грудь угодил снаряд, выпущенный все той же женщиной.
Огра отшвырнуло назад, и, когда он нажал на спусковой крючок, пули, начиненные кровожадными духами, вылетели вверх, не причинив никому вреда.
Удачного выстрела оказалось достаточно, чтобы лишенные командира духи с визгом кинулись врассыпную.
Старый Черт был спасен, а также цел и невредим остался Билли, который изо всех сил пытался освободиться из его объятий.
— Пусти меня, Чертяка, пусти, — требовал Билли. — Смотри, это опять она.
Та самая тетка! Из полиции!
От этого открытия внутри у Старого Черта все перевернулось. Такого поворота событий он не ожидал. Неужели один враг был повержен только затем, чтобы его место занял другой?
Старый Черт поднял глаза. Посадив махолет, Таня спустилась на землю и уверенной походкой направилась к нему. Взгляд ее не предвещал ничего хорошего, тем более что оружие она по-прежнему держала наготове.
— Вы арестованы, — заявила она.
Конечно, это был чудовищный произвол, ведь до сих пор ни Старый Черт, ни мальчик не совершили ничего противозаконного. Сама следователь подтверждала это, но все же, сначала их не желали отпускать из заточения, а теперь, уже второй раз, пытаются задержать, не озаботившись даже оформить какую ни на есть паршивую бумажонку. Разумеется, Старый Черт лишь на словах обладал какими-то правами, а на самом деле был таким же рабом, как и вся прочая нечисть. Но мальчишку-то чего ради хватать?