Затем в душе Старого Черта ярко вспыхнули слова о свободе, которые он говорил Билли. Свободное существо может справиться там, где пасуют самые изощренные заклинания покорности.
— Билл! — рявкнул моторный бес. — Бери управление на себя!
— А ты? — испуганно пискнул Билли.
— А я сейчас!
Жутким, запрещенным усилием Старый Черт проломил пространство и ощутил себя в двигателях «Геспероса» Нет, своим невещественным телом он оставался на «Кентавре» и даже продолжал бить настырных призраков, но управлял он теперь не старым крейсером, а брандером, слепо плывущим в космическом пространстве.
Ощутив руку хозяина, покорный механизм проснулся и, быстро набирая субсветовую скорость, ринулся на Планетарного Демона. Он шел, не разбирая дороги, сквозь самую гущу призраков, но те ничего не могли поделать, ибо тут для них не было добычи.
— Посторонись, ублюдки! — грохотал Старый Черт. — Ушибу — больно будет!
Планетарный Демон оправился от мгновенного замешательства и выпустил в сторону таинственно ожившего корабля очередь исполинских магических снарядов, которые взрывались, образуя деформации космического пространства. Обшивка корабля запузырилась, его едва не выворачивало наизнанку, но остановиться «Гесперос» уже не мог.
До исхода битвы оставалось несколько секунд.
Старый Черт щелчком вышиб дух из еще одного духа и сказал негромко и очень буднично:
— Активируй бомбу, малыш. Она должна долбануть прямо на зубах демона.
Убить эту гадину — твое право. Красная кнопка на пульте перед тобой. Действуй.
Билли с трудом сглотнул застрявший в горле ком и кивнул в знак согласия.
Он протянул руку к большой кнопке, которая должна была положить конец всему этому ужасу. Наступил момент истины. Время для последнего и завершающего акта мести. Билли видел, как Планетарный Демон, обнаружив, что уничтожить пустой корабль на расстоянии не удалось, сам потянулся навстречу «Гесперосу» злодышащей пастью. Один глоток, и корабль останется там, в ненасытной утробе, где нет времени, где ничто не происходит, и тогда уже не будет ни взрыва, ни победы.
Всего лишь одно движение, и месть была бы совершена. Нажав на кнопку, он рассчитался бы за смерть своих бабушки с дедушкой. За Люпе, о которой он почти забыл. За все несчастья, которые претерпел в течение своей короткой жизни сироты-полукровки.
Весь гнев за причиненные ему обиды и горести он мог выплеснуть одним этим движением. Сердце его переполняла такая сильная и жгучая боль, что порой ему казалось, будто оно вот-вот взорвется.
И все же Билли не мог вдавить красный кружок.
В одно мгновение его ненависть испарилась неизвестно куда. И рука мальчика, вместо того чтобы опуститься на кнопку, бессильно упала рядом с ней.
— Я не могу, — сказал он, — не могу его убить, и все. Наверно, я трус.
— Никакой ты не трус, — парировал Черт, — ты смелый парень, Билли. Ты очень смелый, раз смог принять такое решение. Это было твое право отомстить, и я рад, что ты не ухватился за него. Значит, не только у Планетарного Демона, но и у пожирателей ненависти в этом мире очень немного шансов уцелеть.
— Так что нам делать теперь? — спросил Билли.
— Убивать его, что же еще? — удивился Черт.
Обреченный звездолет уже почти затерялся меж нестерпимо сияющих зубов вселенского чудовища, но Старый Черт, неторопливо ведущий душеспасительные беседы, ни на миг не оставлял его без внимания и в самый последний момент, даже не коснувшись красной кнопки, которая опять могла подвести, привел в действие механизм бомбы.
Этот заключительный аккорд боя положил Планетарному Демону конец.
Сама по себе вспышка не казалась чересчур яркой, все-таки до места взрыва было еще более астрономической единицы, а с такого расстояния сквозь специальные фильтры можно смотреть даже на Солнце. Зато тому, кто умел видеть магическую суть происходящего, было чему ужаснуться. Серия невероятной силы взрывов разнесла в клочья чудовищную башку демона Бомбе было достаточно пробить единую брешь в защите чудовища, чтобы силы, бурлящие внутри, обрели свободу и разрушили свою бывшую тюрьму. Казалось, вновь вернулась эпоха Большого Взрыва, когда время впервые начало свое течение. Но сейчас взрыв касался только Планетарного Демона — жуткого артефакта той давней эпохи.
Полилась кровь, много крови, лавина невещественной дьявольской крови.
Увидев такое раз, запомнишь на всю оставшуюся жизнь.
Дикие визги. Душераздирающий вопль такой силы, что завибрировал даже чуждый всяким звукам вакуум. Ошметки мяса. Все смешалось в страшном танце смерти Языки пламени яростно скакали по кровавому месиву, так жутко завывая, что даже Старого Черта заставили пригнуться.
— Чтоб тебе пусто было, проклятая тварюга! — зарычал он. — Развопился, что девка под полком гусар! Молча сдохнуть не можешь, что ли? Замолкни, говнюк, я кому сказал!
Все эти ласковости Черт говорил, чтобы отвлечь Билли, который жадно следил за страшной агонией Планетарного Демона Хотя и для Старого Черта наблюдать это кошмарное зрелище, мягко говоря, было занятием не из приятных. На своем веку ему пришлось повидать немало.
Иногда то, чему он был свидетелем, заслуживало названия сущего ада. Но то, что происходило сейчас, перекрывало все, самые немыслимые пределы. К тому же погибал не просто противник, а самый великий и непреклонный представитель бесовского племени. Погибал в битве, и Старый Черт, ни единой секунды не колебавшийся, прежде чем уничтожить Планетарного Демона, теперь не мог сдержать слез. Когда весь ужас закончился и моря призрачной крови, готовые затопить пол-Галактики, бесследно испарились, Билли перевел взгляд с экрана на лицо своего друга и вместо торжествующей улыбки увидел влагу на чешуйчатых щеках.
— Что с тобой, Черт?..
Моторный бес принялся сердито тереть глаза кулаками, пробурчал что-то нечленораздельное, а затем признался:
— Понимаешь, Маленький Друг, этот долбаный демон, ведь он мог так много, а оказался таким дурнем. Мне его жалко.
В рубке тоже видели гибель Планетарного Демона, но любоваться этим зрелищем ни у кого не было возможности. «Кентавр» на последнем вираже вышел из облака призраков, но немалое количество скверных бестий еще оставалось на борту, и сдаваться или отступать они не собирались. К тому времени, когда разрубленное тело последнего крошечного убийцы истаяло с легким шипением, на центральном экране уже не было чудовищного врага, а разворачивалась панорама рукотворной туманности, возникшей на том месте, где отпслыхала битва.