Карвазерин попытался прорваться сквозь выставленные беглецом оборонительные рубежи — и не смог, а в довершение всего потерял след демона. К тому же он умудрился угодить в одну из расставленных противником ловушек, и лишь каким-то чудом опытнейшему колдуну удалось выбраться из нее и вывести без потерь свою группу.
— Везет же дураку! — присвистнул Влад, просматривая хронику преследования и поражаясь тому, с какой настойчивостью Карвазерин раз за разом подставляет себя и ребят из роты «Бурых медведей» под смертельную опасность. В общем, все было ясно: Карвазерина обвели вокруг пальца, сбили со следа, и теперь его шансы найти беглого демона и его смертных пособников были практически равны нулю.
Больше всего Влада расстроило и рассердило, что этот провал (а в том, что операция провалена, сомнений не оставалось) ложился позорным пятном на репутацию «Бурых медведей». В том, что своей неудачей поисковая группа обязана самому Карвазерину, Влад почему-то не сомневался с самого начала. Косвенным доказательством правоты его предположений могло служить содержание одного из приложений к докладу о ходе операции. В этом приложении роль Карвазерина описывалась весьма сухо и протокольно бесстрастно, но даже сквозь безликие формулы официальной докладной прослеживалась неприязнь, порой прорывающаяся в граничащих с оскорблением комментариях. И, судя по некоторым деталям текста, Влад понял, что писал эту докладную один из напрямую подчиненных Карвазерину магов.
Эту информацию Влад решил приберечь в качестве тайного оружия. Хорошо, что за Карвазериным присматривает кто-то; хорошо, что этот «кто-то» работает с колдуном бок о бок и, видимо, ведет против него свою игру.
Когда собираешься перейти дорогу самому верховному колдуну, не стоит пренебрегать ни малейшим преимуществом, ни единой крупицей полезной информации.
Группу Влад обнаружил в одном весьма неприятном секторе той части вселенной, что была заселена в основном бесплотными существами, попросту говоря — нечистью. Находилось это местечко, мягко говоря, у черта на куличках — много земных дней прошло, прежде чем Влад добрался сюда с ближайшей гуманоидной погранзаставы.
Карвазерин побелел как полотно, увидев Влада. Но что он мог сделать? Даже верховный колдун обязан подчиняться приказам и соблюдать субординацию. А из приказа, подписанного в очень и очень высоких инстанциях, следовало, что руководство операцией переходит к майору Прожогину. Изучив холодным взглядом текст приказа, колдун бесстрастно кивнул и, глядя в сторону, сказал:
— Здравия желаю, товарищ майор.
Все. Ни слова больше.
Ни предложения помощи, ни даже официального доклада по оперативной обстановке; просто «Здравия желаю», и все. А затем, отойдя в сторону, колдун с преувеличенной серьезностью занялся какими-то своими делами. Влад решил не обращать внимания на едва прикрытое оскорбление. В конце концов, в помощи этого болвана он не нуждается. Колдун или нет, но для Влада Карвазерин был болван болваном.
Майор знал, что будет работать один. Как работал всегда.
Влад не был ни колдуном, ни магом. Разумеется, как адепт Церкви Меча, он владел минимально необходимыми магическими навыками. Но здесь, в мире нечисти, разве могут хоть чем-то помочь его простенькие заклинания? Особенно после того, как в борьбе с противником оказалась бессильна вся мощь признанных авторитетов колдовского искусства?
Обогнав поисковую группу, Влад пошел вперед один. Путь его лежал по берегу мрачной реки, чьи черные воды текли из ниоткуда в никуда — безжизненные и беззвучные. Долгое время майор не мог обнаружить ни единого следа, ни малейшего признака, свидетельствующего о близости выслеживаемого «объекта». Горизонт на этой планете находился очень высоко — Владу казалось, что он идет по самому дну огромной чаши. И как ни далеко мог проникнуть взгляд в этой вогнутой полусфере, нигде, ни в одном направлении не было видно ничего, кроме серого на сером — каменистой пустыни, которую рассекала надвое черная, как смола, река.
Вокруг не было никого и ничего — ни смертных, ни бессмертных существ. Влад оставил группу Карвазерина далеко позади, и ощущение одиночества навалилось на него — нет, набросилось и впилось в него, словно стая голодных крыс. Этот мир казался абсолютно необитаемым, забытым богом и дьяволом. Лишь призраки и духи, порожденные мыслями и чувствами дерзкого мягкокожего, осмелившегося нарушить вечный покой и безмолвие, кружились вокруг. Но было у Влада сильное предчувствие и даже уверенность, что одиночество не продлится слишком долго.
Когда зеленое солнце стало неожиданно быстро склоняться к задранному горизонту, Влад остановился на ночевку. Неровная и жесткая площадка под нависшей скалой стала ему убежищем.
Майор огородил себя тремя кольцами походной «чертозащиты» и лег, подложив под голову рюкзак.
Наступила ночь, если, конечно, можно назвать ночью туманные сумерки, наступившие после исчезновения солнца. Темно-серые тени протянулись от скал, накрыв убежище Влада. Кольца «чертозащиты» чуть заметно тлели в полумраке. На тяжелом низком небе не было видно ни одной звезды. Горячий, пыльный воздух полнился липкими, тошнотворными запахами.
Из туманной пелены на лежащего человека уставились две пары ярко горящих зеленых глаз. Одни глаза, ничего больше. Отражались в этих глазах далеко не самые добрые чувства ко вторгшемуся в заповедный мир мягкокожему.
— Он уже мертв? — спросил медленный голос. — Или все еще спит?
— Спит, разумеется, спит, — ответ был передан беззвучно, одним движением мысли. — Глупец. Самонадеянный глупец, он уверен, что его жалкие заклинания смогут противостоять нашей силе. Проклятый мягкокожий! Дорого же он заплатит за свою дерзость. И еще дороже — за беспечность…
Подобравшись поближе, демоны смогли расслышать мерное глубокое дыхание человека. Так дышать может только тот, кто крепко, безмятежно спит, свернувшись калачиком. И все же парочка демонов вела себя достаточно осторожно и предусмотрительно. Они медлили, внимательно приглядываясь к мягкокожему.
Многое, очень многое открывалось их сосредоточенным взглядам. Порой такие вещи, что никто никогда не увидел бы снаружи. Взгляд зеленых глаз проникал в глубь тела и даже дальше. Так, все мышцы расслаблены. Ни единый мускул не напряжен. А дальше — дальше лишь сонные мысли безумца. Сейчас они унесли его очень далеко от этого мира. Мыслями он сейчас дома, со своей самкой и с детенышами.