Один этот набег чего стоил, когда милые твоему сердцу мятежники сожгли три города в Диком Пограничье. Вот уж ты всласть попировал' Набил утробу в свое удовольствие!
Лицо Мамри судорожно дернулось.
— А вот это уже не твое дело, мой добрый друг, мой благородный Инфелиго.
Абсолютно не твое дело.
Инфелиго пожал широкими плечами.
— Можешь повторять свои слова снова и снова, — сказал он. — Они ничего не значат, ибо бессмысленны и пусты, как череп труса, обкатанный океанскими волнами и выброшенный прибоем на берег.
— Между прочим, Совет Семи был созван не для того, чтобы обсуждать мои деяния, — возразил Мамри, нервно теребя элегантный треугольничек носового платка.
— Ну да, — пожав плечами, Инфелиго запыхтел трубкой, выпуская густые клубы дыма.
Мамри тоже закурил — толстую дорогую сигару с золотым ободом, эмблемой в виде короны и темно-коричневыми оберточными листьями.
— Совет будет обсуждать инцидент с пассажирским кораблем, — продолжил Инфелиго. — Но я не вижу причин, по которым мы не могли бы поднять на заседании другой вопрос. Я даже полагаю это весьма своевременным и считаю своим долгом обратить внимание собратьев на некоторые вопросы, выходящие за рамки объявленной повестки заседания.
При этих словах Мамри закусил губу, и рот его превратился в тонкую белую линию, похожую на старый шрам.
— Ты так говоришь, потому что правители Свободной Зоны находятся под твоей опекой. Поэтому-то ты и затеял тотальное уничтожение повстанцев, нарушив все уговоры и соглашения. Очень мило с твоей стороны лишать других законного права на добычу. Я считаю нужным поднять и этот вопрос на заседании На этот раз Инфелиго помрачнел и даже как-то скис.
— Ну-ну-ну, — послышался в зале третий голос, приятный бархатистый баритон. — Что я вижу? Мамри и Инфелиго, старые приятели, добрые соседи, — и вдруг бранятся, как торговки на базаре! Что случилось, что подвигло вас на такое, друзья мои?
Человек, оказавшийся в зале третьим, был настоящим великаном — почти семи футов ростом, широкоплечий и с царственной осанкой. Одет он был по какой-то давней моде: бархатный черный жакет без рукавов с белоснежным широким воротником венецианского кружева. На поясе великана, украшенном множеством синих, переливающихся в свете огня камешков, висела тонкая шпага с позолоченным эфесом, инкрустированным сапфирами и крупным бриллиантом. Черные бархатные брюки были заправлены в ботфорты из тончайшей кожи. Более всего этот человек походил на актера столичной сцены, играющего благородного маркиза времен Возрождения.
И Мамри, и Инфелиго поклонились ему с глубоким почтением.
— Мы тут так… обсуждаем всякие соседские мелочи, почтенный Симионт.
— Так-так, — ухмыльнулся великан. — Ну, тогда ладно. Но если что — мои легионы, как всегда, наготове. Так что, если кому-то понадобится помощь в решении мелких соседских неурядиц…
Симионт не стал утруждать себя произнесением всего предложения до конца.
Выдержав положенную драматическую паузу, он величаво кивнул и направился к столу в центре зала. Мамри и Инфелиго проводили его взглядами, полными неприкрытой зависти.
— Видишь, Инфелиго? — прошептал Мамри. — Этот, с позволения сказать, почтенный Симионт организовал такую милую, такую очаровательную тиранию в китайских колониях Пограничной Зоны. Ах, как это мило — кровавая, безжалостная тирания. И разумеется, он теперь может делать большие донации в сокровищницу Совета. Ну и что? Зато ты на него самого посмотри! Сама вульгарность, один костюм чего стоит! Нет, его поведение становится невыносимым. Мы должны что-то предпринять. Причем немедленно.
— Угу, — буркнул Инфелиго, немедленно позабыв о склоке с Мамри. — Именно так — невыносимо! И делать нужно что-то, чем быстрее, тем лучше.
— Вот-вот, я всегда говорил, что блестящие мысли одновременно рождаются в светлых головах. — Мамри расплылся в слащавой улыбке. — Дорогой сосед, не кажется ли вам, что мы должны обсудить эту тему более детально?
Взяв Инфелиго под локоток, он отвел его в дальний угол зала, где оба тотчас же зашептались.
Симионта это, казалось, ничуть не беспокоило. Усевшись в кресло, он положил ногу на ногу и скрестил на груди руки. Выглядел он как человек, у которого невпроворот важных дел и при этом вынужденный участвовать в мероприятиях далеко не первой значимости.
Вскоре к нему присоединились Мамри и Инфелиго. Таким образом, уже три из семи кресел с резными спинками оказались заняты. Через несколько мгновений в зале появились те, для кого предназначались оставшиеся четыре места. Никто из вновь прибывших не воспользовался потайной дверью или люком в полу. Нет, все они просто шагнули к столу из темноты, материализовавшись в дальних углах зала.
Все четверо были далеко не молоды. Впрочем, и от старости их отделяло еще немало лет. Одеты они были в совершенно невероятные наряды: меха и кожа смешивались с современными синтетическими материалами. На среднем пальце правой руки у каждого был надет платиновый перстень с черным полированным камнем, который украшала уже известная эмблема — пересекающиеся молнии белого цвета.
— Ауэркан! Пилиардок! Сирр! И — Аполлион!..
Приветственные улыбки были широки и радушны, пожелания здравствования звучали тепло и искренне, вежливые поклоны исполнялись по всей форме… Но в глазах кипела ревнивая зависть.
Выглядевший старше остальных Аполлион казался и наиболее спокойным.
Симионт встал из кресла, чтобы поприветствовать вошедших в зал. Еще минуту назад, наедине с Мамри и Инфелиго, он вел себя уверенно и даже вызывающе, но сейчас, шагнув навстречу Аполлиону, поклонился ему с огромным уважением. О том, чтобы сесть в его присутствии без приглашения, и речи быть не могло.
Сам же Аполлион выглядел абсолютно непримечательно. Одет он был в обыкновенную кожаную куртку и синие потертые джинсы. Старомодные очки (кстати, единственные на всю компанию) слегка поблескивали красным в неверном свете. В общем, больше всего Аполлион походил на старого доброго университетского преподавателя. Высокий лоб, переходящий в огромный, абсолютно лысый купол черепа, только усиливал это впечатление. Аполлион сел за стол, кивнул остальным, приглашая их занять свои места, и выудил из кармана замшевую тряпочку.