Может быть, Старый Черт цел бы себя именно так. Вполне вероятно. При том условии, что не его корабль был бы взорван этой шильной ракетой с сонмом призраков смерти в боеголовке.
Вычисленный в пространстве и цепко схваченный заклинаниями Даниэля Карвазерина, главного колдуна станции «Бородино», Старый Черт пришел в себя после взрыва в каком-то отсеке русской космической крепости. Жесткие, цепкие глаза на лице мягкокожего колдуна, его зловещий взгляд — вот первое, что увидел Старый Черт, когда сознание вернулось к нему.
Как бы то ни было, магических дел мастер, надо отдать ему должное, не стал задавать ему никаких вопросов.
— Ты ранен! — услышал Старый Черт встревоженный человеческий голос.
Тотчас же, словно проснувшись от громкого крика, острая боль пронзила его Пронзила и залила целиком его бесплотную плоть и бездушную душу.
Вновь придя в сознание, Старый Черт обнаружил, что находится в огромном отсеке, предназначенном для проживания и местонахождения свободных от непосредственной службы потусторонних созданий. Прямо над собой Старый Черт обнаружил большую черную тучу, которая укрывала его, питала жизненной силой, боролась с мучившей его болью.
— Я — Гомула, — донеслось до Черта. — Лежи спокойно, не двигайся, приятель, дай мне закончить чтение заклинания.
Отсек был набит сотнями самых разных бесплотных созданий, в основном военного толка. Весь зал вполне мог сойти за уголок настоящего ада. Творение мягкокожих — стальные плиты — было скрыто за пеленой горячего желтого дыма; тут и там взмывали к потолку языки пламени, из угла в угол отсек прочерчивали молнии, извивающиеся, словно позолоченные змеи. Далее воздух — раскаленный, насыщенный запахом кипящей серы — нежнейшим бризом ласкал лицо Старого Черта, услаждая его истосковавшееся по тонкому аромату обоняние. Боль ослабила хватку когтистых лап. И все же Старина пока что мог только лежать, а если говорить точнее — медленно парить в воздухе, распластавшись на одной из дымных туч.
— Эй, да это же мой знакомый! Смотри-ка, кто пожаловал! — донесся до слуха Старого Черта голос одного из призраков смерти, приблизившегося к туче.
Этот лихой малый тоже выглядел так, словно только что был пропущен через созданную мягкокожими костедробилку, но тем не менее чуть не лопался от распиравшего его чувства гордости за самого себя.
— Потише, потише, Чивайст. И вообще, пошел прочь отсюда! — осадила его Гомула. — Этот бес пока не может даже разговаривать.
— Да что ты говоришь, мамочка! — нагло фыркнул распоясавшийся призрак. — Я, между прочим, сам только что из эпицентра взрыва. И считаю себя вправе знать, какого мягкокожего здесь делает этот неприятный бес. Я просто обязан знать это! Эх, все мои гоблины сгорели. Неудачное получилось у них десантирование. И что на этом корабле могло рвануть с такой силой? Слушай, ты, Большая Клешня! Это ведь я сидел в боеголовке, ясно тебе? Я, Чивайст, призрак смерти из Великой Бездны! Отвечай мне! Отвечай сейчас же! «Да, лихие они ребята, эти призраки смерти», — подумал сквозь боль Старый Черт.
— Успокойся, Чивайст, — вздохнула Гомула. — Ты ни в чем не виноват…
— Пошла ты в задницу к мягкокожему со своими виноватыми! — Чивайст откровенно хамил матери, поливая ее нецензурной бранью. — Чем больше этих двуногих тварей передохнет, тем лучше! Но вот пусть мне ответит он — сшивавшийся там моторный бес. Пусть он объяснит мне, какого гуманоида они прикинулись ударным крейсером! Слышь, ты, недобитый. Это я к тебе обращаюсь, я — Чивайст, призрак смерти! Я ведь сам все это видел, все почувствовал на своей шкуре. Я вам не какой-нибудь слепоглухой мягкокожий. Мы прицелились, навели ракету и вмазали точно в цель. Я сам лично пробил экран защитного поля.
Военного защитного поля, мощностью вполне подходящего для боевого корабля. И вот, прорвавшись внутрь, что я обнаруживаю? Ну и дела — пассажирское судно!
Гражданские дуралеи!
Последние слова были произнесены с особым отвращением.
— И я… что я мог сделать? Как ба-а-бахнул! Ка-а-ак рванул! И оказался в полном дерьме. Теперь эти, ну, начальнички мягкопузые, возьмут да и заявят, что я работал на америкашек! Нет уж, пусть этот фраер за свой базар ответ держит!
Извините за настойчивость, мамаша.
— Чивайст… — начала Гомула, но Старый Черт ее перебил:
— Эй, приятель, ты хочешь, чтобы я ответил? Что ж, расправь свои драные уши и слушай внимательно. Наш корабль был гражданским на все сто процентов. И пусть меня накормят святыми мощами, если я соврал хоть слово. Никаких военных узлов, приспособлений, механизмов на борту у нас не было, не говоря уже о броне или оружии. Слышишь, ты, недоносок?! Я поклянусь тебе чем хочешь, что это так.
И никакого защитного поля у нас не было, никаких помех мы не ставили… Ты, наверное, сбрендил от служебного рвения…
— Сбрендил? Я сбрендил? — Голос Чивайста сорвался на истошный визг. — Слушай, ты, задница штатская, я призрак смерти, я никогда не ошибался! Да за такие слова я тебя.
— А ну-ка тихо! Всем молчать! Живо успокоились! — раздался откуда-то сверху холодный, бездушный голос. — Старый Черт, моторный бес сектора 666, нам нужно поговорить с тобой. Это говорю я, Даниэль Карвазерин, командующий бригадой колдунов станции «Бородино». Приготовься к встрече с нами.
Этот Карвазерин действительно обладал немалой силой. Старый Черт почувствовал, как к нему потянулись мощные потоки магической энергии, разогнавшие всех вокруг и вышвырнувшие из-под него поддерживавшую тучу. Молнии затихли, послышался невнятный гул, стальные плиты раздвинулись, в защитном поле образовался коридор, через который в отсек зашел высокий, сухопарый, мягкокожий с темно-серыми глазами. Глазами, излучавшими силу. Лоб Даниэля Карвазерина пересекали три глубоких, пурпурного цвета шрама, несомненно магического происхождения. Одет колдун был не в обычную форму Военно-космических сил России, а в абсолютно черный плащ — наподобие тех, что носили древние друиды.