А еще — за ним стояла куда большая и значительная сила, чем та, на которую опирался главный колдун крепости.
Тем не менее в пронзительных глазах этого мягкокожего не было ни ненависти, ни зловещего предвкушения сладости пыток. Может быть, этот человек просто умел прятать в себе подобные чувства?
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал майор. — Чувствуешь ли ты, что я вправе допросить тебя, или потребуешь предъявить документы?
Человек улыбнулся, и не было зла в его улыбке.
— Поговорим. — Старый Черт устало вздохнул. — Обойдемся без документов, чтоб они все в нужник провалились. Меня сейчас все кому не лень допрашивают, даже говнюки из здешней нечисти…
Он костями чуял, что этот майор имеет полное право допросить его, но изменить привычной манере разговора было выше сил. Осторожности хватило лишь на то, чтобы не произносить имени главного колдуна.
— Допроса не будет, приятель, — словно прочитав его мысли, сказал человек.
— Карвазерин уже выпытал или, скажем, пытался вытянуть из тебя всю правду. Как он это делает, можешь не рассказывать: во-первых, я в курсе, а во-вторых, по тебе видно. Все вполне в духе этого маньяка.
Старый Черт аж вздрогнул: кто он — этот майор, осмеливающийся так высказываться о Карвазерине? Старый Черт немало покрутился среди людей, чтобы хорошо понимать, что такое настоящий колдун. А тут этот дерзкий майор… как он только не боится?
— Мне бояться нечего, — снова угадал или прочитал его мысли мягкокожий. — Слушай, Черт, я здесь для того, чтобы разобраться, а не наказывать. Пытки — не мой метод, постараемся обойтись без них. Мне, а пожалуй, и тебе нужно выяснить, кто в ответе за бойню. Если нам это не удастся, две сильнейшие за всю историю державы сойдутся в смертельной схватке, в которой не будет победителя. И не думай, что эта война обойдет стороной вашу братию. Я уверен, что в битве не уцелеет никто. Впрочем, надеюсь, ты и сам все прекрасно понимаешь. Так вот, мне, человеку, нужна твоя помощь. Понял ты, Старый Черт? Человек просит тебя о помощи! Поможешь — и миллионы твоих собратьев останутся в живых. Скажешь «нет»
— пламя войны пожрет множество бесплотных миров… Я все сказал и жду твоего ответа.
Неожиданно Старый Черт обнаружил, что все его собратья попрятались по углам отсека, нырнули внутрь механизмов, боеголовок и двигателей. Даже Гомула, забившись под потолок, затихла, завернувшись в свой гигантский черный плащ, стараясь сделать вид, что ее здесь нет.
«А ведь они боятся этого человека пуще, чем Карвазерина», — подумал вдруг Черт. — Вот ведь невезение-то! Ведь все было так хорошо: отличная работа, неплохой корабль, пристойный контракт, великолепный пылающий эль в «Трех повешенных монахах». За какие же грехи ему выпало такое наказание?
Внушающий почтение и страх человек ждал его ответа — суровый, спокойный, величественно мрачный, — он ждал.
Старый Черт начал рассказывать.
«Да, иногда нужно попридержать в себе гордость и самомнение», — подумал Влад, выходя из отсека.
Разумеется, рассказ Старого Черта не раскрыл ему всех тайн. Круизный лайнер, невооруженный… без брони и специальных двигателей… ни одного боевого мага на борту… ни одного бесплотного члена экипажа военного назначения… Все это Влад уже слышал, но тем не менее…
Конечно, проверял Влад не только версию Старого Черта. Еще важнее было для него проверить свои подозрения, а также предположения отца Онфима и членов конклава о возможной провокации. Уничтоженный корабль превратился в межзвездную пыль, и теперь ни один эксперт — специалист по расследованию катастроф — не сможет определить, был ли он покрыт изменяющими заклинаниями. Тем не менее Влад знал, что если версия о провокации окажется верной, а моторный бес соврал, то ему придется собственными руками умертвить Старого Черта.
Ведь, строго говоря, Старый Черт был истинным капитаном «Холидея Первого», он знал корабль вдоль и поперек, знал каждый его болт и каждую гайку.
Пока все сходилось на том, что моторный бес врет, верой и правдой служа своим американским хозяевам. У Влада уже зачесались руки, но… тут пришло в голову, что Старого Черта специально подставили на погибель. Если разобраться, будь бес в курсе провокации, ребята из «Одиссея» постарались бы прихлопнуть его, чтобы прикрыть свои делишки.
А он, наоборот, выжил и оказался подобран русскими.
Это позволяло предположить, что Старый Черт говорит правду, что на борту «Холидея» не было заклинаний, заклинателей и специального оборудования.
Если так, то, значит, пособник американцев все еще здесь, на станции. А следовательно, американцы либо попытаются спасти своего человека (или нескольких человек), вывезя их из крепости, или предпочтут выжидать до тех пор, пока все немного успокоится, и уже тогда организуют побег.
На месте командира корпуса «Одиссей» Влад выбрал бы второй вариант.
Оставалась еще одна зацепка: таинственный взгляд из ниоткуда, приведший в ужас моторного беса, напугать которого не так-то легко. К тому же, Старый Черт упоминал об этом взгляде, когда его пытал Карвазерин.
Как там он говорил? «Понимаешь, зловещий взгляд… с той стороны вселенной… не из бесплотных миров этого космоса… Взгляд из… из ниоткуда?
Я не знаю. Но он был ужасен…» Влад отлично запомнил, как непритворно задрожал в тот миг голос моторного беса.
«Ужасный взгляд… Я… я не могу даже предположить, кому он мог бы принадлежать. Не моим собратьям, не демонам и чертям — это точно. Великая сила скрыта в нем… Нет, дело даже не в количестве этой силы, а в ее непобедимости, неодолимости, в бесполезности сопротивления ей. Такой власти в наших мирах нет и не было, и среди людей тоже нет…»
На этом Старый Черт замолчал и больше не произнес ни слова.
Какой-то неведомый фактор? Или меня пытаются запугать хитрой ложью? Нет, Влад был готов поверить Черту. Найти бы еще хоть какие-то свидетельства, какие-нибудь улики…
Инстинкт охотника, испытанное чутье твердили ему: не выбрасывай это из головы, майор, думай над этим. Лучше отбросить остальные версии, какими бы правдоподобными они ни казались. Сосредоточься на том, что на первый взгляд выглядит совершенно фантастичным и невероятным.