Вздрогнув от неожиданности, Таня резко подняла голову.
Кто-то внимательно смотрел на нее.
Дэвид послал сам себя куда подальше и захлопнул гремлин-шкатулку. Не стоило ему так долго и пристально пялиться на Таню Лоусон.
Келлс следил за ее действиями с того самого момента, когда проскользнул на борт «Голубки». Но делал он это осторожно, чтобы не возбудить подозрения «объекта». Большинство профессионально подготовленных военнослужащих и полицейских обладали неким шестым чувством, позволявшим воспринимать сфокусированное на них внимание. Разумеется, Дэвид не рассчитывал, что Таня Лоусон за долгие годы службы в Межпланетной полиции не прошла подобного тренинга. Поэтому он всегда действовал предельно осторожно, открывая свою шкатулку и запуская гремлина в сенсорную систему корабля, чтобы вычислить, где находится и чем занимается полковник. Но сегодня предохранительный клапан чувства меры не сработал, давление в котле закипавших по мере приближения к цели боевых инстинктов превысило безопасное значение. Все его чувства работали в предельно напряженном режиме, и в какой-то момент система дала сбой, превратив Дэвида с точки зрения боевого устава в самого обыкновенного безумца.
До сего дня Таня была для него лишь «объектом», за которым следовало присматривать. «Объектом», чьи мысли и мотивации действий оставались для наблюдателя под вопросом, пока своими действиями «объект» не подтверждал или не опровергал правильность догадок. День ото дня Келлс все больше восхищался профессионализмом полковника Лоусон, но спокойствия эти эмоции ему не прибавляли.
И вот сегодня он впервые обратил внимание на то, как она красива, восхитился золотистыми волосами, спадавшими на элегантно подогнанную форменную тунику, загляделся на изящную линию ее профиля, когда Таня наклонила голову, чтобы прослушать переданное по внутренней громкоговорящей связи объявление.
В результате он засмотрелся на нее, в первый раз увидев ее красоту и очарование, почувствовал в полной мере свое одиночество, а также одиночество и человеческую, чисто женскую ранимость этой внешне бесстрастной и неприступной сотрудницы отдела расследований Межпланетной полиции.
«Уймись, болван, спрячь свою дурацкую башку», — одернул себя Дэвид. Сейчас не время разводить шуры-муры. Да и возможности, по правде говоря, нет никакой.
Послышался тонкий, едва слышный голос:
— Эй, шеф! Как насчет передохнуть?
Дэвид тряхнул головой и посмотрел вниз, на зажатую в ладони маленькую коробочку.
Это была последняя разработка высокой маготехнологии. В шкатулке обитала бригада микроскопических бесплотных существ — гремлинов, которые были натасканы на то, чтобы просачиваться в системы коммуникаций, оставаться там незамеченными и шпионить, не оставляя следов своего пребывания. Шкатулку специально разрабатывали и доводили до ума для корпуса «Одиссей». Пожалуй, во всей обитаемой вселенной едва ли нашлось бы с полдюжины устройств, подобных тому, что держал в руках Дэвид Келлс. Но даже среди этой полудюжины шкатулка, выданная Келлсу, особо выделялась дополнительными функциями, позволяющими наблюдателю оставаться незамеченным даже при встрече с самыми натренированными и опытными гномоищейками русских.
— Ну что, шеф? — снова пропищал тонкий голосок. — Ребята говорят, что они изрядно подустали.
— Ладно, — согласился Дэвид. — Отбой. Всем вольно!
— Спасибо, шеф! — обрадованно пискнул гремлин, и шкатулка тотчас же стала холодной, словно мертвой.
Дэвид отложил коробочку и подумал, как сильно он загонял эту мелкую нечисть в последние дни. С того момента как ему в голову пришла мысль воспользоваться «Голубкой», чтобы попасть на «Бородино», он почти непрерывно требовал от них активной работы. Да, что-что, а отдых гремлины заработали честно. Пусть поспят. Скоро снова за дело. Дело, которому конца и края не видно.
Дэвид оставил «жучка» на макаронообразном переплетении проводов в пульте главного поста управления кораблем, а затем, пригнувшись, скользнул в вентиляционную шахту, по которой ему предстояло вернуться в корабельный склад.
Нужно было поторапливаться.
Оставался последний шанс сделать что-то с трупом.
Таня покачала головой. Ощущение, что за ней подсматривают, исчезло. А может быть, подумала она, его и вовсе не было. Может быть, она опять нафантазировала себе неизвестно что?..
Или нет?
А если даже и так, если кто-то действительно подглядывал за ней, то большой опасности для себя в этом Таня не видела. Это совершенно не было похоже на чувство, которое она испытала в день получения задания. Вот тогда ей было по-настоящему страшно. Страшно ощутить рядом с собой присутствие неведомого зла.
На этот раз тот, кто за ней наблюдал (именно наблюдал, а не наблюдала и не наблюдало), поначалу казался ей абсолютно холодным и нейтральным. Лишь сегодня он отверг свой нейтралитет, и от него повеяло осязаемо теплым, даже добрым чувством. В общем, таинственный взгляд был чувственным, даже откровенно сексуальным, но не угрожающим. Назвать его нежно влюбленным тоже было бы преувеличением, но ощущения, вызванные невидимкой, были приятными. На мгновение Таня ощутила, что краснеет, как девчонка, и поняла, что ничего не имела бы против того, чтобы встретиться с тем, кто так смотрел на нее, кем бы он ни был.
Во всяком случае, если это член экипажа, то он очень хорошо маскируется. Других соглядатаев, а их в экипаже «Голубки» была чуть не половина, Таня давно вычислила и узнавала с закрытыми глазами, а этот до сих пор не выдал себя.
Ей-богу, было бы крайне любопытно взглянуть на него!
«Стоп, девочка! Пора возвращаться к реальности, — приказала себе следователь Лоусон. — Лодка любви не ждет тебя, подняв легкие паруса.
Все эти домыслы — лишь плод твоего воображения! Результат незадушенной сексуальности, помноженной на сумму чувственных мечтаний и холода пустой уже много лет кровати. Прими в качестве успокоительной гипотезы, что за тобой подглядывала госпожа старший помощник капитана. Баба с таким сладким голоском непременно должна быть лесбиянкой».
В громкоговорителях раздался голос капитана Ласки:
— Мы только что получили переданный со станции «Бородино» коммуникативный сигнал. Следует ли мне подключаться к нему, полковник Лоусон?