— Но… а что, собственно, в этом такого, полковник Лоусон? Общий досмотр любого приближающегося к станции корабля и личный досмотр всех, кто находится на его борту, — это формальная, рутинная, но тем не менее обязательная и необходимая процедура. Ведь вам известно, что «Бородино» — строго секретный военный объект, и при входе в сектор нашего контроля, равно как и при выходе из него, досмотру подлежит все и вся.
— Кроме меня, адмирал, — твердо произнесла Таня.
— То есть как? — обалдев от такого заявления, адмирал аж поперхнулся.
К ужасу Крайгворма, Таня взяла лежавшую на столе бумажную брошюру с расписанной в ней правовой базой проведения расследования и — какой кошмар!
— швырнула ее в экран, словно в лицо адмиралу Амириани.
— Господин контр-адмирал, — сверкая глазами, медленно и четко произнесла Таня Лоусон, — вам должно быть известно, что в соглашении, подписанном правительством вашей страны с Организацией Объединенных Планет, ясно и четко указано, что официального представителя следствия строжайше запрещено подвергать какому бы то ни было досмотру или обыску с использованием как технических, так и магических средств наблюдения. В равной мере освобождаются от контроля имущество и оборудование, принадлежащие следователю. Кстати, там же указывается и на строжайшее запрещение каких-либо попыток вмешательства или препятствования работе следователя, а также подробно и полно расписано понятие его неприкосновенности.
— Э-э… пардон? — Адмирал выглядел словно бык, оглушенный ударом кувалды по черепу.
— Если вы еще раз проглядите обсуждаемые сейчас статьи и преамбулу соглашения, — заметила Лоусон, — текст которого вы, надеюсь, поместили во всех подобающих местах станции и во всех источниках и накопителях информации, как и предписывается одним из пунктов вышеупомянутого соглашения, — при этом Таня не могла удержаться от едва заметной, одним уголком губ, улыбки, — то сможете убедиться, что память меня не обманывает, адмирал, и что цитаты мои верны и абсолютно корректны.
Адмирал Амириани наклонился вперед и, судорожно сглотнув, сказал:
— Абсолютно верны и корректны, мадам. Я в этом уверен и не думаю, что есть смысл тратить время на их сверку с текстом оригинала… И все же… все же я считаю нужным отметить, что «Бородино» — это несколько особый случай.
Совершенно, я бы сказал, особый.
— Н-да?.. А где я еще, по-вашему, могу проводить расследование инцидента, случившегося на этой станции? И как я смогу это сделать, ежели соглашусь на предложенную вами развлекательную программу? Я считаю подобное поведение фактом саботажа с вашей стороны. И если вы высказываете пожелание рассматривать ситуацию именно с этой точки зрения, адмирал, что ж, я занесу в текст моего доклада вашу просьбу о признании станции «случаем», к тому же «особым».
Ответственность за последствия этого шага, разумеется, будете нести вы.
Резко отвернувшись от экрана, Таня бросила через плечо:
— Извините, господин контр-адмирал, но я должна дать капитану корабля необходимые для немедленного возвращения на Землю распоряжения.
Крайгворм чуть не упал, бешено замахав на Таню руками и тревожно предупреждающе зашипев на нее. Огр, видимо, решил, что его начальница сошла с ума, вознамерившись сорвать какую бы то ни было возможность ведения переговоров с русскими. Тане оставалось рассчитывать лишь на то, что Амириани окажется достаточно разбитым и подавленным, чтобы не заметить некоторой неслаженности действий ее маленькой бригады.
Расчет Тани Лоусон оправдал себя целиком и полностью, ибо следующими словами адмирала были:
— Госпожа Лоусон, пожалуйста… я прошу вас не делать столь поспешных выводов.
Таня обернулась и увидела, что адмирал Амириани призвал на помощь все резервы обаяния и любезности, имевшиеся в его распоряжении. Следовало признать, что резервы оказались весьма и весьма внушительными.
— Не могли бы мы обсудить эти вопросы в процессе дальнейшей — совместной
— работы? — проникновенным голосом поинтересовался он. — Я полагаю… нет, я убежден, что бестактное, непростительное нарушение вашей неприкосновенности произошло по чистой случайности. Я, разумеется, также виноват, поскольку своевременно не отдал соответствующего приказа, а какой-нибудь молодой лейтенант, сгорая от желания в полной мере исполнить свой служебный и воинский долг, в запале просто не посмел самостоятельно вывести вас из файла со списком подлежащих досмотру объектов. Поймите, после случившегося все стараются исполнять свой долг, строго следуя букве инструкции, а при этом неизбежны накладки. Что ж, что было, то было. И почему бы нам не оставить этот досадный инцидент в прошлом? Я приглашаю вас на вверенную мне станцию, на борту которой вы можете рассчитывать на всецелое содействие каждого члена экипажа. Мы ведь не меньше вас заинтересованы в том, чтобы вскрыть истинные причины трагедии «Холидея Первого». И разорвать наше сотрудничество в этом благородном деле прямо сейчас, даже не начав толком работу, — не кажется ли вам, что это будет неоп равданно жестоко по отношению к памяти и к семьям погибших в катастрофе?
Таня сделала вид, что колеблется, взвешивает и обдумывает предложение адмирала.
Амириани положил руку на сердце — жест, долженствующий подтвердить искренность его слов, — и добавил проникновенно:
— Я предлагаю проявить взаимное миролюбие и готовность к сотрудничеству, полковник Лоусон. Ради общего блага.
Таня сдержанно кивнула:
— Что ж, я согласна, господин адмирал. Я готова продолжить работу, не принимая случившееся за личное оскорбление.
Адмирал с превеликим трудом подавил вздох облегчения. И то сказать — начальство содрало бы с него шкуру живьем, приведи его ошибка к отказу этой упрямой и опасной женщины расследовать инцидент со сбитым кораблем. Из некоторых «достоверных источников» Амириани было известно, что госпожа Лоусон — преизрядная су… стерва. Полагаясь на надежность «источников», адмирал не стал подвергать сомнению выданную ему информацию; еще меньше он сомневался в истинности полученного описания теперь, после личной встречи со следователем.