Дэвид чуть изогнул голографию, и по ее диагонали побежали слова бегущей строки, исполненные кириллицей. Подпись на голографии гласила:
«Друзья до смерти! Алекс и Дмитрий — вместе навсегда!»
Дэвид пожал плечами. В конце концов, какое ему до всего этого дело? Каждый грешник грешит по-своему, вот и все.
Развернув последний документ в бумажнике, изрядно помятый лист пластика с магнитным покрытием, Келлс понял, что тайна раскрывается прямо на глазах.
Алекс — именно так звали погибшего — был уволен из российского Военно-космического флота. Причем не по выслуге лет или по окончании контракта, а «по статье номер такой-то», что означало — «за нарушение тех или иных правил или уставов». Что именно нарушил покойник в мирном течении армейской жизни, Дэвид не понял. Скорее всего слишком злоупотреблял спиртным или наркотиками.
Может быть, и тем, и другим. Возможно, Алекс даже распространял «запретные плоды» среди сослуживцев. Судя по его умению обращаться с ножами, дикий мир и жестокие нравы ночных улиц, где и обитает большинство мелких торговцев наркотиками, были ему хорошо знакомы.
Друзья на голографии все так же нежно обнимались. Видимо, Алекс был настолько очарован своим юным другом, настолько безумно влюблен в него, что рискнул пробраться на «Голубку» и зайцем полететь в нежные объятия Дмитрия, забыв или стараясь не думать, что в случае поимки его непременно ждет трибунал, а затем — в лучшем случае — тюрьма, хотя скорее всего стенка и расстрельная команда.
Дэвида ничуть не удивили нравы космических моряков, а вот «Зигмунд Хаммер Инкорпорейтед»? Это самый ответственный и засекреченный рейс за всю историю фирмы, однако трюмы полны контрабанды и, как видим, на корабль проникло по меньшей мере два незаконных пассажира. Что ж, будем надеяться, что всеобщее разгильдяйство поможет ему выполнить задание.
Дэвид снова посмотрел на татуированное тело. Что этот парень замыслил, было более-менее понятно. Но зачем он решил напасть на Келлса, почему захотел убить его, рискуя быть обнаруженным или убитым?
Ответ был очевиден и пришел в считанные секунды. Человек, когда-то бывший солдатом, офицером, вообще военнослужащим, останется таким на всю жизнь. Даже тот, кто был уволен с позором. А следовательно, для Алекса Дэвид был не кем иным, как противником, от которого ничего хорошего ждать не приходилось. Не попытавшись убить американца, он рисковал быть обнаруженным им и погибнуть.
Алекс решил рискнуть и напасть первым, но уступил противнику в уровне подготовки и все равно погиб.
Что ж, война есть война. И что не сработало на пользу Алексу, что стоило ему жизни, играло на руку Дэвиду Келлсу, получившему кое-какие документы, сведения, а главное — идеи насчет того, как именно следует действовать, пробравшись на борт станции…
Дэвид поморгал и тряхнул головой, возвращая себя к реальности. Мертвые, остекленевшие глаза Алекса неподвижно глядели на него.
— Извини, приятель, — буркнул Дэвид. — Так уж получилось. А кроме того, у меня нет ни времени, ни места для полноценной траурной церемонии с воинскими почестями.
Подхватив труп, Дэвид подтащил его к приемному люку трюмового измельчителя-дезинтегратора. Это приспособление использовалось на межзвездных летательных аппаратах для измельчения, переработки и компактного складирования ненужной упаковки и всякого мусора, образовавшегося во время перелета в гиперпространстве. Зияющая пасть дезинтегратора жадно проглотила мертвое тело.
Дэвид захлопнул люк и нажал кнопку пуска. Напевая про себя какую-то песенку, Келлс старался заглушить чавкающие звуки, сопровождающие перемалывание трупа Алекса в частицы молекулярного размера.
Вернувшись к серферу, Дэвид облачился в форму русского прапорщика медицинской службы. Испорченный комбинезон, тоже, кстати, копирующий русскую форму, и другие вещи запихнул в пространство под ногами, вручную подвел серфер к люку мусоросбрасывателя. Загерметизировав торпеду, он переместился в тамбурную камеру, где плотным облаком висела пыль от переработанных отходов, накопившихся за время полета, включая на данный момент и Алекса.
Система управления серфером-призраком активировалась автоматически. Схема управления и пульт были упрощены и облегчены до предела. Фактически вся система состояла из экрана с нанесенной на нем сеткой координат, управлявшегося движением глаз оператора. Сам же пассажир-оператор неподвижно лежал в торпеде — руки по швам, ноги упираются в рюкзак с оборудованием.
Потянулись минуты ожидания, которые Дэвид использовал, чтобы дезактивировать мозговую деятельность, свести ее к минимуму и тем самым обезопасить себя от нейродетекторов русской базы.
Вскоре старшим помощником капитана была дана команда на очистку мусорных резервуаров. Так всегда делалось при подлете к космопорту или какой-либо пристани. Дама с приторно-сладким голоском перекинула тумблер, и в чреве корабля послышалось урчание — словно бурлили газы в животе страдающего гастритом великана. Через несколько секунд произошел выброс мусорной пыли в открытый космос.
Лежа в коконе серфера-призрака, Дэвид ждал, пока раскроется парус, а тем временем разглядывал открывшуюся перед ним русскую космическую крепость.
Хорошенько изучив татуировку на теле Алекса, он воспринимал панораму станции «Бородино» как нечто вполне знакомое и узнаваемое.
Наконец парус полностью раскрылся и настроился на нужное течение межзвездного ветра. Легкий и хрупкий, серфер-прИзрак понесся к громаде космической крепости, подпрыгивая и качаясь в порывах огнедышащих ветров защитных заклинаний.
Глава 19
Когда-то Дэвиду довелось прочесть книгу, в которой рассказывалось об одной маленькой рыбке с острыми шипастыми плавниками, обитающей в водах Амазонки.
Большие млекопитающие, включая человека, были ее излюбленной добычей — не в качестве еды, а в роли удобного места для метания икры. В отличие от своих родственниц — пираний, промышлявших большими косяками, эта рыбка подкрадывалась к своей жертве в одиночку, выжидая, пока та целиком окунется в воду, чтобы охладиться, или ляжет в целебный ил, залечивая раны. Как бы огромна ни была жертва, какая бы толстая и прочная шкура ее ни защищала, у нее всегда было одно уязвимое место — задний проход. Детальное описание того, что предпринимала колючая рыбка, наметив себе жертву, никак нельзя было назвать развлекательным чтивом.