— Но, мадам, — возразил огр, — я полагал, что мое участие в допросах предусмотрено регламентом работы.
— Предусмотрена его возможность, но не обязательность, — отрезала Таня. — Особенно с учетом полной бесполезности вышеназванного участия. Ладно, не обижайтесь, будут у нас еще допросы в этой командировке, наприсутствуетесь вволю.
Крайгворм хотел заявить о своем несогласии с такой постановкой вопроса, но под строгим взглядом Тани сник и, буркнув: «Слушаюсь, мадам», поспешил скрыться за дверью.
Таня проводила его взглядом и выложила на стол свой любимый прибор, ассистировавший ей во многих делах, включая допросы, устройство, которое она называла «Ангелом». Одно движение — и прибор заработал.
— Адмирал Амириани, — произнесла Таня, глядя в потолок.
Голос адмирала тотчас же раздался в динамиках, установленных по углам комнаты:
— Я вас слушаю, госпожа полковник. Чем могу быть полезен?
— Вплоть до отдельного распоряжения я хотела бы, чтобы все контакты между нами осуществлялись только посредством моего персонального переговорного устройства. — Таня приподняла «Ангела», чтобы продемонстрировать его адмиралу.
— У меня нет возражений, — с готовностью согласился адмирал.
Послышались приглушенные распоряжения, и вскоре штатное переговорное устройство комнаты, издав поросячий визг, затихло.
— Готово, — голос адмирала доносился теперь из маленького динамика «Ангела», — могу ли я еще чем-нибудь помочь?
— Благодарю вас, адмирал, и если вы уж так любезны, то могу я обратиться к вам с еще одной просьбой?
— Безусловно, полковник Лоусон.
— Тогда будьте так добры, отключите все «жучки» в этой комнате. — Для большей убедительности она обвела помещение рукой.
Ответное молчание более чем красноречиво свидетельствовало, что она опять застала Амириани и его подчиненных врасплох. На самом деле ей даже не нужно было смотреть на горящую на панели «Ангела» лампочку, чтобы предугадать наличие в той комнате целой кучи подсматривающих и подслушивающих устройств. Как раз это было вполне объяснимо и естественно.
Наконец адмирал нашелся:
— Прошу прощения, полковник. Видимо, кто-то не допонял мои четкие указания на недопустимость использования средств слежения. Все устройства скрытого наблюдения будут немедленно отключены.
Действительно, мигнув раз-другой, индикатор на панели «Ангела» погас.
Зажегся зеленый свет. Все чисто.
Таня повернулась к Игорю и, намеренно используя старый полицейский трюк, излишне долго и пристально стала рассматривать его. Обычно этот прием изрядно нервировал и сбивал с толку допрашиваемых.
Особых проблем с этим молодым человеком ожидать не приходилось. Он и так уже был сломлен, напуган и сейчас боролся скорее за сохранение хорошей мины при плохой игре, чем за реальный выигрыш.
Игорь Долгов был офицером до мозга костей.
Сложен как греческий бог, облачен в безукоризненно подогнанную форму (сшитую из более дорогого материала по сравнению с тем, что обычно использовался офицерами его ранга, что не ускользнуло от внимания Тани).
Лицо лейтенанта достойно несло печать благородного происхождения — как его черты, так и выражение вполне соответствовали представлениям русских о том, как должен выглядеть офицер, чьи предки служили стране, что называется, «еще при старом режиме».
Таня откинулась на спинку стула. Игорь вздрогнул от ее неожиданного движения Затем Таня достала из портфеля какие-то бумаги и предметы жутко официального вида. На стол лег антикварного вида блокнот и старинная ручка.
Наконец Таня взяла в руки «Ангела», нажала кнопку «запись», поднесла аппарат к губам и произнесла по-английски: «Полковник Таня Лоусон, Межпланетная полиция, нахожусь на борту русской космической станции „Бородино“, продолжаю расследование инцидента с „Холидеем Первым"“.
Она повертела прибором перед лицом Игоря, который ошарашено облизнул пересохшие губы, решив, что сейчас ему прикажут говорить. Вместо этого Таня перешла на русский язык (к удивлению Игоря, акцента у нее практически не было) и сказала:
— Я нахожусь в комнате для допросов станции «Бородино». Скрытое наблюдение за помещением отключено. Весь разговор между мною и допрашиваемым
— лейтенантом Долговым — происходит один на один, без свидетелей.
Таня положила «Ангела» на стол между собой и Игорем.
— Назовите, пожалуйста, ваше имя, звание и идентификационный номер военнослужащего, — попросила она.
Игорь прокашлялся и доложил:
— Игорь Долгов. Старший лейтенант. Идентификационный номер 2-5054-10.
Таня кивнула. Старший лейтенант у русских, как и в американской армии, был лишь на ступеньку ниже капитана.
— Ваша должность в экипаже станции «Бородино» на момент инцидента с «Холидсем Первым».
Побледнев, Игорь сдавленным голосом ответил:
— Дежурный офицер-наводчик…
Неожиданно Таня покачала головой, явно требуя от него прервать доклад.
— Ваша должность на данный момент?
Опустив голову, он заставил себя произнести:
— Я не занимаю никакой должности. Я выведен за штат и отстранен от службы.
— На какой срок?
Игорь явно удивился.
— Что вы имеете в виду? — переспросил он.
— На какой срок вы отстранены от несения службы?
Игорь пожал плечами и с видом фаталиста ответил:
— До тех пор, пока все не выяснится.
— Пока не выяснится что?
Игорь явно не ожидал, что от него лично будут требовать сформулировать то, от одного воспоминания о чем ему до сих пор становилось плохо.
— Ну… все это. — Игорь неопределенно махнул рукой и вдруг, закипев, резко, почти крича, сказал:
— Все это! Неужели не ясно? Думаете, я не знаю, что вам приказано сделать из меня стрелочника и козла отпущения? Все уже решено, и вы только выполняете формальности. Разве я не прав? — Последние слова Игорь произнес обычным, ровным тоном.
— Успокойтесь, Долгов, — холодно сказала Таня. — Вы пока еще офицер, а не юная монашка, застуканная на сеновале с пастухом. Итак, вы утверждаете, что будете восстановлены на службе, когда будет закончено расследование?
Игорь покачал головой.
— Извините, мадам, — не менее холодно произнес он. — Я, может быть, недостаточно ясно выразился. Как только будет вынесено обвинительное заключение, отстранение от службы немедленно заменится отставкой. Разумеется, нам обоим известно, кого коснутся обвинения. Я отвечаю за все, я виноват во всем. Я и только я, и никто другой.