Таня не стала задавать очередной, сам собой напрашивающийся вопрос. Ей не хотелось, чтобы этот парень обвинял себя сам. Если он действительно был единственным виновным, то рано или поздно это выяснится. Во всяком случае, она предпочитала, чтобы признание вины не было спровоцировано наводящими вопросами.
— Вас уже допрашивали? — спросила она. Игорь вздрогнул, словно от болезненного удара. «Очень странно», — подумала Таня.
— Да, мадам, — ответил лейтенант.
— Кто? Назовите их имена, чтобы они остались в записи.
Игорь попытался возразить:
— Прошу прощения, но мне кажется вполне естественным, что мое начальство…
— Я не спрашиваю вас о том, что вам кажется естественным, а что нет, старший лейтенант Долгов. И не вам решать, что является правильным и не правильным в галактическом законодательстве. На данный момент меня интересуют имена тех, кто вас допрашивал, — и ничего более.
Игорь набрал в грудь побольше воздуха и доложил всю цепочку своего прямого командования, начиная с непосредственных начальников и кончая адмиралом Амириани. Затем последовали имена членов бортового отдела внутренних расследований космической крепости «Бородино». Завершал список главный колдун станции Даниэль Карвазерин.
Список получился преизрядным, что убедило Таню в верности ее догадки.
После стольких допросов, скорее всего не слишком доброжелательных, если выразиться помягче, этот лейтенант наверняка уже рад хоть в чем-то признаться, лишь бы его оставили в покое. Если бы она расследовала убийство на сексуальной почве со всеми возможными извращениями, совершенное на другом конце Галактики, он без особых возражений признался бы и в этом преступлении.
Кроме того, что-то странное Таня почувствовала в интонации перечисления допрашивавших. У нее сложилось впечатление, что Долгов что-то недоговаривает. В самом конце он словно в чем-то усомнился, но не стал себя выдавать.
— Кто еще допрашивал вас? Точнее — кто допрашивал вас после Даниэля Карвазерина? — Вопрос был поставлен прямо и требовал прямого ответа.
— Никто, мадам. — Для большей убедительности Игорь покачал головой.
На панели «Ангела» замигала красная лампочка.
— Почему вы лжете, Долгов? Вам не следует опасаться реакции вашего начальства. Наш разговор останется между нами. Более того, межпланетный закон запрещает подвергать вас наказанию за то, что вы сотрудничаете с нашей службой и делаете это искренне.
— Я клянусь вам, — сказал Игорь, глаза которого выражали лишь одно чувство — страх. — Я клянусь вам, никто больше меня не допрашивал.
Вновь сорвавшись на крик, он выдохнул:
— Клянусь!
— Успокойтесь, лейтенант! — одернула его Таня. — Что за детские истерики?!
С видимым усилием взяв себя в руки, Игорь Долгов повторил свой ответ:
— Я уже сказал вам: список имен, полученный вами, полон и окончателен.
— Что ж, хорошо, — сказала Таня, словно соглашаясь с его утверждением.
Красная лампочка упрямо продолжала гореть.
— Теперь перейдем непосредственно к инциденту. Опишите, пожалуйста, все, что тогда случилось, и постарайтесь не забыть ни одной детали, сколь малозначащей она бы вам ни показалась.
Медленно, секунду за секундой, Игорь описывал тот день, начиная с момента, когда он заступил на дежурство, и заканчивая взрывом боеголовки в чреве «Холидея». Рассказ шел как по маслу — неторопливо, но четко, без запинок.
Парню либо растолковали, что и когда нужно говорить, подумала Таня, либо он столько раз повторял одно и то же, что зазубрил свои показания наизусть.
Слушала она его вполуха, полагаясь на анализатор «Ангела», который позднее перескажет ей весь текст с указанием того, где Долгов врал, а где говорил правду.
Тем временем внимание Тани сконцентрировалось на едва заметном намеке на чье-то магическое присутствие в помещении для допросов. Соглядатай спрятался так надежно, что Танино чутье на всякую чертовщину далеко не сразу среагировало на непрошеное вторжение. Видимо, кто-то из сильных колдунов, едва ли не сам Карвазерин, приложил немало усилий, чтобы прикрыть таинственного незнакомца.
Вот он, недостающий элемент в списке допрашивающих, поняла Таня. Видимо, он навел на Долгова такого страха, что тот даже наедине с нею не согласился назвать его имя.
Впрочем, нельзя было сразу отдаваться во власть новой версии. Кто знает, а не специально ли все это подстроено, чтобы увлечь ее, направить по ложному пути, прочь от истинной разгадки. В то же время существовала немалая вероятность, что именно этот назойливый, но осторожный незнакомец является единственным виновным случившейся трагедии.
Когда Игорь закончил «чтение наизусть», Таня спросила:
— Как насчет времени, непосредственно предшествовавшего инциденту. Что вы делали в тот момент, когда вас вызвали в рубку по тревоге?
Густо покраснев, Игорь пробормотал что-то неразборчивое.
— Повторите, пожалуйста. И будьте любезны говорить ясно и четко — идет запись.
— Я… я был… не один, — не громко, но вполне отчетливо произнес Игорь.
«Ангел» мигнул зеленым светом: лейтенант не врал.
— Назовите ее. — У Тани не мелькнуло ни тени сомнения в том, что это была «она».
Игорь протестующе поднял руки:
— Она здесь совершенно ни при чем. К трагедии она не имеет ни малейшего отношения.
Таня молча смотрела на него. Словно сломавшись под ее взглядом, Игорь вздохнул и сказал:
— Я был с Катей Поповой, младшей шифровалыцицей шифровального отдела штаба станции.
Таня прикинула распространенность и неаристократичность фамилии девушки, присовокупила к этому незначительность ее должности и сделала вывод об изрядном социально-классовом неравенстве этой парочки.
Одно нажатие кнопки на пульте «Ангела» — и голос адмирала Амириани тотчас же раздался в маленьких громкоговорителях аппарата:
— Слушаю вас, полковник Лоусон.
— Мне необходимо видеть одну из ваших шифровалыциц, а именно Катю Попову,
— сказала она по-английски.