Противник промахнулся!
Оставалось лишь молиться, чтобы самому Владу повезло больше.
Дэвид почувствовал, как его руку опалило пламя выстрела, и злорадно усмехнулся. Его противнику чудовищно не повезло: он промахнулся, да и вообще здорово проиграл в результате всей этой комбинации.
Впрочем, Дэвид тоже промахнулся, хотя в какой-то момент ему и показалось, что он прострелил русскому ногу. Но, судя по звуку, противник завершил прыжок лихим акробатическим этюдом, что свидетельствовало, что он цел и невредим. Но теперь он не был в мертвой зоне и не мог беспрепятственно подкрадываться.
Переборка больше не будет прикрывать его до последних мгновений. Самое главное — теперь Билли был на достаточном удалении от линии огня.
А кроме того, оставался открытым путь к отступлению.
Однако не следовало забывать и о потере одного из преимуществ Дэвида.
Сменив позицию и оказавшись по другую сторону от дверного проема в более широкой части коридора, противник приобрел большую свободу маневра. Оружие у него, похоже, не менее качественное и мощное, чем у Дэвида. Интересно, захочет ли русский ванька-встанька открыть огонь вслепую, испепеляя все вокруг в надежде зацепить и противника. Судя по тому, что знал Дэвид о Церкви Меча, о ее воинах, такого ждать не следовало. Скорее всего русский предпочтет дуэль, а то и рукопашную схватку. Разумеется, цель у него будет точь-в-точь такая же, как и у самого Келлса, — уничтожить противника.
Обмен пленными между Церковью Меча и корпусом «Одиссей» — такое ни в кошмарном сне, ни в пьяном угаре не привидится.
Дэвид ждал, когда его противник обнаружит себя хоть малейшим движением.
И тут он почувствовал в непосредственной близости от места схватки присутствие кого-то третьего!
Этот третий приближался по коридору, из мертвой зоны Дэвида.
И был этот третий тоже не слабого десятка.
Черт! Неужели их там двое?
— Черт! — сплюнул Влад. — Промазал! Может, противник сотворил какое-то защитное заклинание, которого я не заметил? Или он попросту не уступает мне в ловкости и проворстве?
Терпение, приятель. Главное — терпение, и тогда ты повесишь над камином в гостиной знатный трофей — набитую трухой башку этого жертвенного агнца.
Сосредоточиться, мысленно произнести краткую руну из особого кодекса батюшки Онфима, и — вперед, в атаку! Разумеется, на этот раз без лихих прыжков.
Неожиданно Влад почувствовал присутствие кого-тотретьего.
Сориентировавшись, он чуть сдвинул ствол оружия туда, откуда, по его расчетам, из темноты коридора должен был появиться незнакомец.
Вероятно, что это один из офицеров службы безопасности, который — чтоб ему пусто было — не успел получить приказ не соваться в эту зону, пока здесь все не кончится. Пожалуй, такая ошибка в коммуникации может оказаться роковой как для местного офицера, так и для самого Влада.
Знакомый запах духов ударил Владу в нос.
Таня Лоусон!
Какого черта она здесь шляется? Что еще нужно проклятой американке?!
Влад мысленно свалил на следователя Межпланетной полиции груду самых образных проклятий и ругательств. Вывод же он сделал вполне определенный: худшие опасения подтверждены — Лоусон работает на корпус «Одиссей».
Другого объяснения нет.
С удивлением Влад обнаружил в себе намек на сожаление по поводу возникшей необходимости убить Таню Лоусон.
Жалость к противнику — такого он еще не испытывал.
— Хозяин, это следователь Лоусон, — пропищал из шкатулки гремлин.
Дэвид в этот момент награждал Таню Лоусон эпитетами, адекватными тем, которыми расписывал ее Влад Прожогин. Нет, ну какого черта она приперлась?! Что ей здесь нужно?!
И тут его осенило: да ведь эта продажная тварь работает на русских! Теперь понятно, почему американской стороне, самой заинтересованной в этом деле, не было позволено прислать сюда своих экспертов!
Оборотень? Двойной агент?
Кто? Таня Лоусон?
Откровенно говоря, Дэвид искренне огорчился. На его глазах рушилась одна из последних легенд о чести и неподкупности, столь редких в этом мире.
Неожиданно из госпитального коридора донесся знакомый голос:
— Внимание! С вами говорит полковник Лоусон, следователь по особо важным делам полиции Объединенных Планет. Я приказываю немедленно прекратить враждебные действия в отношении как друг друга, так и кого бы то ни было на борту станции.
Глава 26
Так по-идиотски Таня не чувствовала себя за всю свою жизнь. Еще не договорив, она уже пожалела о сказанном, но… что еще она могла сделать?
Ничего другого в голову не приходило. Она отдавала себе отчет, что любой из этих двоих может убить ее голыми руками в течение доли секунды, несмотря на всю ее психофизическую подготовку, опыт службы в Межпланетной полиции и колдовские таланты. Сейчас она оказалась лицом к лицу с особой силой, не знающей пощады, снисхождения или милосердия. Вмешиваться в это противостояние — безумие. Но как иначе могла бы она поступить?
Сомнений нет — она поспела как раз к тому моменту, когда поединок боевиков переходил от завязки в стадию кульминации. Столь же очевидно, что дуэль имеет прямое и непосредственное отношение к предмету ее расследования. А значит, дуэлянтов нужно остановить во что бы то ни стало, иначе возможна потеря очень важной, быть может ключевой, информации по делу.
Не только логика твердила ей об этом. Магический инстинкт — чтоб он провалился! — жег сердце, улавливая волны ненависти с обеих сторон и твердя о наличии чрезвычайно важной, пусть и нечетко сформулированной информации.
Даже едва видимые, словно две серые тени в густых сумерках, эти двое не походили ни на кого из известных ей солдат, офицеров, военных или гражданских бойцов. Почему-то они представились Тане в образе крылатых копий с острыми, тускло поблескивающими наконечниками, измазанными ржавыми пятнами старой крови.
Каждый из них был оружием сам по себе. Но не это поразило Таню Лоусон, которой довелось видеть и настоящих ниндзя, и горцев-асассинов. Нет, удивительным был сплав самых разных качеств, соединившихся в двух этих воинах. В них слились сила и разум, энергия, мощь и чувства с ощущениями. Все это сцементировано огромным зарядом воинского духа и боевой магии. Сверхбыстрая и невероятно точная реакция. Непредставимый темпоритм мыслительной деятельности. И при всем этом — самое поразительное — сейчас они были открыты друг другу; ни один не пытался свести встречу вничью. Нет, оба поставили на карту все: таланты и способности — ради того, чтобы победой отстоять свою честь, показать превосходство своей силы. Оба противника сгорали от жажды крови, оба были напряжены до предела, оба плевать хотели на осторожность и скрытность и то задание, с которым они явились сюда… В общем, соваться в топку этой адской печи было чистым безумием.