— И еще, — сказала Таня, — не могли бы вы хоть как-то описать себя, хоть каким-то намеком дать понять, кто вы такие? Просто чтобы я могла как-то объясниться перед начальством, только для этого, честное слово.
— Мы — пожиратели грехов, — ответил ей Дэвид.
— Пожиратели грехов? — удивленно переспросила Таня. — Не понимаю.
— Давным-давно, — голосом сказочника начал говорить Дэвид, — отбросил копыта один парень. Его друзья и родственники подготовили поминальный пир. На стол были выставлены все деликатесы, какие только семья покойного могла себе позволить. Продукты и блюда символизировали грехи усопшего. Затем был нанят специальный пожиратель грехов, которому надлежало сесть за стол и съесть всю стоявшую на нем еду. А с едой поглотить и все грехи умершего, как бы взять их на свою душу. Вот этим мы с Владом и занимаемся. Расхлебываем кашу, заваренную другими, берем на себя грехи этого мира, чтобы невинные меньше страдали в жизни.
Повернувшись к Владу, Дэвид спросил:
— Похоже?
— Пожиратель грехов… — задумчиво повторил Влад и с улыбкой сказал:
— Согласен. Объяснение — в самую точку.
Таня с сомнением покачала головой. В ее практике не раз бывало, что подследственный начинал говорить притчами, и всякий раз это означало, что он не просто врет, а ему есть что скрывать. А когда скрывают люди с такой подготовкой, как у ее собеседников… да понимает ли она сама, куда лезет, во что ввязывается?!
Вслух же она сказала:
— Теперь давайте договоримся, как мы свяжемся друг с другом, переговорив со своим начальством.
— Ну за это не беспокойся, — усмехнулся Влад — Мы с Дэвидом найдем тебя сами. А уж друг друга — и подавно. Так что в нужное время мы все встретимся.
— В таких делах мы с Владом большие специалисты, — тоже улыбаясь, подхватил Дэвид. — Это как аппетитный соус, полагающийся в качестве приправы к грехам при их пожирании.
Крайгворм долго продолжал неподвижно лежать в своем убежище, хотя его повелитель давно исчез.
Полученный приказ выполнить было невозможно. Не выполнить — тоже. Нет, конечно, исполнить волю повелителя Крайгворму удалось бы, но тогда сам он был бы обречен на смерть. В этом у огра сомнений не было. Его вычислят, выследят и схватят как пить дать…
Начни он действовать по приказу, и ему не уйти от ищеек, пущенных по следу Межпланетной полицией. Более всего его мучила несвоевременная мысль, что это будет ни много ни мало — предательством той самой организации, принадлежностью к которой, службой в которой он так гордился.
Нет, разумеется, Крайгворм ненавидел мягкокожих — как и полагается каждому уважающему себя обитателю Нижних Миров. Но вот беда: стоило ему напялить на себя мундир офицера Межпланетной полиции, защелкнуть на запястье браслет золотого «Ролекса» — и он начинал ощущать себя едва ли не одним из мягкокожих.
И что самое страшное — он испытывал от этого тайное, тщательно скрываемое, извращенное, даже греховное удовольствие!
Огр повалился на пол, стал биться головой, зарычал от беспомощности:
— Что же мне делать? Что мне делать?!
Затем Крайгворма осенила спасительная мысль. Он нашел способ исполнить волю повелителя, не подвергая себя смертельной опасности. Огр вскочил на ноги и отряхнул костюм, довольно хохоча.
Повелитель приказал ему убить Таню Лоусон.
Что ж, убить так убить. Воля повелителя — закон. А он, Крайгворм, присмотрел кандидата в непосредственные исполнители, которому суждено будет стать послушным орудием в его руках.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВОЙНА МИРОВ
Глава 29
И вновь — тот же зал, то же освещение, и тот же человек в кожаной куртке снова занял свое место за столом у камина. Его движения легко можно было принять за ленивые или вальяжные, но совершившего такую ошибку оплакивали бы только небеса. Инфелиго, некогда называвшийся Предводителем Призраков Ада в мифологии мягкокожих, был опаснее самого смертоносного оружия, которое способно представить скудное человеческое воображение. Под стать Инфелиго были и его коллеги — члены Совета Семи.
Могущественнейшие из могущественнейших.
Вновь затеплился огонь в руках Инфелиго, когда он по древней, очень древней традиции перед началом заседания раскурил свою трубку. Его килт был до невозможности грязен — его покрывали комья глины, пятна высохшей крови и болотной жижи; кое-где из толстой грубой ткани даже торчали наконечники стрел.
Когда огонь заплясал перед лицом Инфелиго, морщины на этом лице приобрели вид глубоких, бездонных провалов и пропастей.
— Шиздец — как имеют обыкновение выражаться русские, подопечные нашего дражайшего Ауэркана, не так ли, почтенный Инфелиго?
Голос, как обычно язвительный и едкий, принадлежал Мамри. Но не было в нем на этот раз ни пренебрежения, ни издевки. Старые распри на время были отброшены.
— Сам-то хорош! — прорычал в ответ Инфелиго. — Что с тобой приключилось?
Где твой восхитительный, — это слово он почти пропел, — восхитительный, столь идущий тебе костюм?
Мамри был облачен в боевую форму японских баньши-командос. И это почетное одеяние было в нескольких местах прожжено струями адского пламени; рваные дыры, оставшиеся после ударов ледяных молний, украшали его. Ледяные молнии были чудовищной силы оружием одного из диких магических народов, обитавших на периферии обитаемой вселенной. Были на форме Мамри и другие отметины боевого происхождения. А от элегантного сюртука не осталось и следа, как и от других элементов цивильного костюма. Лицо Мамри покрывала паутина зеленых, оранжевых и лиловых линий — знаков изощренных заклинаний. Эти знаки до сих пор являются непременным условием осуществления некоторых заклинаний вещественной магии, и без них не могут обойтись даже те, кто правит в этой части вселенной.
— Нашел время шутить, — хрипло огрызнулся Мамри. — Гром и молнии, Инфелиго, сдается мне, что мы похожи на кучку несчастных, оказавшихся на большом, но готовом развалиться плоту посреди урагана. По-моему, пришло время заключить мир и погасить огонь вражды. Мы оба, судя по нашему виду, вернулись из опасных путешествий. Уверен, нам обоим есть о чем рассказать. Ну с какой стати мы должны даже здесь, в нашем свя|ценном зале, отпускать друг другу оскорбительные шуточки? Нельзя быть глупцами, Инфелиго, если мы хотим по-прежнему жить и царствовать.